Всё хорошо, что хорошо кончается - Олли Бонс

— Какая ужасная смерть, — шепчет Андраник, бледнея.

Затем он валится как сноп. Никто не успевает его подхватить, но он так хорошо укутан, что вряд ли ушибся.

— Принц Андраник! — вскрикивает Тилли и склоняется над ним.

— Я принесу снега, чтобы растереть его и привести в чувство, — говорю я.

К счастью, я успеваю выбежать наружу, прежде чем расстаюсь с завтраком.

— Эй, ты как? — хлопает меня кто-то по плечу в самый разгар действия. Конечно же, это Гилберт, кто ещё мог оказаться настолько бесчувственным и прийти сюда в момент, когда мне не нужны свидетели!

— Всё просто отлично, — со злостью отвечаю я. — Наверное, завтрак был несвежим.

— Как же он мог быть несвежим, если мясо ещё дымилось, а готовилось при нас?

— Значит, штаны давят! — возмущаюсь я. — Всё со мной в порядке, сейчас приду. Погляди лучше, не помер ли Андраник.

— Он уже пришёл в себя, — говорит Гилберт. — Может быть, тебе лучше подождать нас снаружи?

Я поднимаюсь, отвергая его протянутую руку, и говорю:

— Нет уж, я хочу послушать о пророчестве.

— Наш народ жил здесь много лет, — начинает Туула. — Так много, что уже и не подсчитать. Всегда были снег, и лёд, и холод, хотя говорят, прежде на земле было так тепло, будто она обогревалась огнём большого очага.

— В наших землях, за горами, так и есть, — встревает Тилли. — Весной снег тает, появляется трава и листья на деревьях, к лету становится даже жарко, зреют плоды и урожай на полях, а осенью листья желтеют и опадают, идут дожди, а потом опять наступает зима…

Туула будто и не обращает внимания на эти слова. Она стоит, слегка покачиваясь, и взгляд её обращён внутрь себя.

— Давным-давно здесь прошла великая битва, — наконец скрипуче продолжает старуха. — Может, тогда и сама земля получила страшные раны? Как знать. А пророчество, которое нас заставили заучить деды, а им передали их собственные деды, таково: лишь та, что бродит во тьме, знает всё. Оружие её — обман, она направит путём добра, а совершишь зло. Когда утративший силу займёт своё место в храме, а в мёртвый город придёт жизнь, появится тот, кто может остановить вечный холод. Но он должен слушать лишь своё сердце, иначе грядёт вечная ночь.

Сказав это, Туула умолкает.

— И всё? — не выдерживаю я, когда молчание затягивается. — В пророчестве не сказано, как именно остановить вечный холод, как не совершить ошибку, и кто там бродит во тьме?

— Не сказано, — подтверждает старуха.

— Грош цена тогда такому пророчеству, — заявляю я. — Оно так туманно, что может означать что угодно. Мы тоже, знаете ли, вчера бродили во тьме.

— Сильвер! — шикает Гилберт. Судя по лицу, он жалеет, что у него нет шарфа под рукой.

— Верно, — кивает Туула, ничуть не обижаясь. — Мой народ всегда хотел видеть знаки и порой принимал за них то, что знаками не было. Когда мой дед находился в той части своего пути, откуда ближе до рождения, чем до смерти, в этом храме лежало Око богини, не мёртвое, не живое. Люди верили, что Око видит правду.

Появился странный чужак, он был мал и слаб. Его заперли в Храме. Народ решил, сбываются слова пророчества: «когда утративший силу займёт своё место…»

Туула хмыкает и усмехается краем губ.

— На другой день пришли посмотреть, что случилось с чужаком. Верили: Око явит силу, и что-то произойдёт. Но не было больше ни Ока, ни чужака. Куда и как они могли уйти, неведомо.

— Вообще-то ведомо, — говорю я. — Скарри прорыл отсюда ход, прихватив ваше Око, то есть Грызельду. Никакой это был не глаз богини, а яйцо здоровенной твари, пожирающей землю, которая едва не наделала бед.

Вопреки моим ожиданиям, Туула не выглядит поражённой этими новостями.

— Если чужак украл Око, богиня могла наслать на него любую кару, — сухо отвечает она и направляет беседу в другое русло, нисколько больше не интересуясь судьбой Скарри. — Вы спрашивали о женщине, имя которой Нела. Однажды я выслеживала барана и нашла её, израненную, ползущую по снегу. Он был при ней.

И Туула указывает рукой на обугленное тело.

— Она волокла его за собой и разговаривала только с ним, а меня будто не замечала. Видно, это кто-то важный для неё. Насилу разжали её руку. Когда Нела смогла нас понимать и узнала о пророчестве, она сказала, что ему самое место в Храме. Вы знаете, кто это был?

— При жизни он был могущественным человеком, — отвечает Гилберт, хмурясь, и в голосе его мне слышится печаль. — Как бы то ни было, однажды он спас мне жизнь. А потом… словом, можно согласиться, что теперь он утратил силу. Но где же Нела теперь?

— Как только встала на ноги, принялась искать путь обратно. Надолго уходила, возвращалась едва живая. Однажды сказала, встретила людей из своего племени. Ушла к ним. Она бросила искать путь, решила найти мёртвый город, чтобы исполнить пророчество и снять проклятие с наших земель. Нела верила, что так сможет вернуться домой.

— Тогда и нам нужно к мёртвому городу, — решительно говорит Гилберт. — Покажете, где он?

— Не знаем, — отвечает ему Туула. — Может быть, и нет никакого города. Может, был, да ничего не осталось. Может, он так далеко, что не дойти. Я укажу, в какую сторону ушла Нела, но боюсь, вам не по силам следовать её дорогой.

Гилберт вздыхает и крепко о чём-то задумывается.

— Другой дороги для нас нет, — наконец говорит он. — Вот только спутников своих я бы на время оставил с вами…

— Даже не думай, — хором произносим мы с Тилли и Андраником.

— Тот, кому суждено исполнить пророчество, может быть любым из вас, — скрипуче произносит старуха, окидывая нас по очереди внимательным взглядом тёмных глаз. — Я могла ошибиться, считая кого-то слабым. Сила очевидна не всегда. Идти, так уж вместе.

С этими словами она оборачивается к телу Рэналфа и почтительно склоняет голову, прижимая руку к груди. Затем неспешно идёт к выходу.

— Что ж, вот ты и обрёл славу, о которой мечтал, и поклонение целого народа. Если чего-то страстно желаешь, оно непременно исполнится, — негромко роняет Гилберт с горькой усмешкой, в последний раз глядит на бывшего наставника и уверенным шагом следует за Туулой.

— У-у! — говорит Тилли и бежит вприпрыжку за ушедшими. — Туула, а почему у вас такие необычные имена?

Я грожу Рэналфу кулаком, замечаю удивлённый