Ищу Золушку! - Арина Теплова

Гриша в ответ начал возражать, что у него куча дел сегодня вечером, типа покупки елки домой. Но Малахов даже не дослушал и заявил:

– Ты че, забыл, сколько мне должен? Пять тысяч баксов! Пять, Гриша! И я их у тебя не прошу сейчас! Даже проценты не прошу! Сейчас мне нужно от тебя другое! И немедленно.

– Что же? – спросил Григорий.

– Короче, сейчас гонишь к метро Царицыно, улица Бакинская, девятнадцать. У подъезда стоит мужик в черном пальто. Надо его запугать. Зажигалка-то у тебя в виде пистолета еще есть?

– Есть, в машине в бардачке.

– И чудненько! Напугаешь его этой зажигалкой, свяжешь руки, затолкаешь к себе на заднее сиденье в машину и за город отвезешь.

– Ты чего, офанарел, Малахов? Зачем я это буду делать? Не буду.

– Да шутка это! Понимаешь? Только напугать его надо и все. Короче, засунешь его в машину, можешь связать для усиления эффекта. Скажешь, что тебе велели его грохнуть. Раз не помает, что по-хорошему надо отвалить от Светланы. Потом отвезешь его в какой-нибудь лесопарк неподалеку и оставишь там. Ты, главное, его не бей, а только напугай.

– А дальше?

– И все. Мне надо напугать его, чтобы он боялся и понял, что я не шучу.

– Дима, я не хочу этого делать. Бред какой-то. А если он в полицию заявит?

– Не заявит, – произнес Малахов. – Если ты его бить не будешь, о чем заявлять? Если что, всегда можно сказать, что это просто шутка была. И да, Гриша, если все сделаешь, как я сказал, то прошу тебе долг.

– Весь?

– Половину!

Несколько секунд Григорий молчал, а потом заявил:

– Умеешь ты уговаривать, Дима. Так и быть, щас приеду, повтори адрес.

– Бакинская, девятнадцать, и побыстрее давай! У тебя полчаса.

– Понял. Только одному как-то мне очково это делать. Можно я еще Саню возьму с собой? Парня с работы? Он еще не ушел.

– Бери, мне пофиг. Вы, главное, напугайте этого хлыща как следует, чтоб в штаны наложил со страху и действительно поверил, что вы его, ну, это… хотите…

– Понял я. Тогда скоро будем!

– Жду! – выдал в трубку Малахов и сбросил звонок, опять сверху посматривая на Стаса внизу у подъезда. – Ничего, жди, сейчас за тобой приедут…

Дима начал торопливо набирать другой номер и, когда Света ответила в трубку, быстро спросил:

– Светик, ты близко от дома?

– Только из метро вышла, через пятнадцать минут буду, – ответила она.

– Подожди. А ты не можешь по пути в магазин сходить? – попросил он, надо было задержать ее хотя бы на полчаса. Не следовало ей видеть, как ее бывшего заталкивают в машину. – Что-то сладкого захотелось. А то я все купил, как ты сказала, а сладкое забыл.

– Сладкого? Пирожных?

– Можно и тортик небольшой, ну очень хочется. А то я уже дома. Выходить не хочется. Ужин готовлю.

– А… ну молодец. Хорошо, зайду в магазин.

– Чудесно, Светик!

Отключив телефон, Дима довольно потер руки, направившись к плите и включая газ под кастрюлей.

Через полчаса, как и было условлено, перед подъездом резко затормозила серая машина. Оттуда вышли двое молодых мужчин и направились в мерзнущему Стасу. Без предисловий подхватили его под руки и потащили к машине. Он попытался сопротивляться и кричать, но мужчины проворно затолкали ему что-то в рот и стянули запястья шарфом.

Видя, как Стаса затолкали в машину, Дима довольно хмыкнул, провожая взглядом уезжающую машину.

Света вернулась домой спустя десять минут. Дима радостный оттого, что она не видела потасовки у подъезда, забрал у нее тортик и чмокнул в щеку.

– Спасибо, зайчонок! Я уже спагетти поставил вариться на ужин.

– Спагетти? – удивилась она, снимая свои меховые ботиночки. – А давай тогда карбонару сделаем, будешь?

– А ты и ее умеешь?

– Что там уметь? – улыбнулась она, отдавая ему пуховичок, чтобы он повесил. – Тогда иди мой четыре яйца, а я быстро мыть руки!

В очередной раз Малахов был поражен в самое сердце вкуснейшей карбонарой, которую приготовила девушка. Уминая за обе щеки ужин, он с воодушевлением заметил:

– Знаешь, Светик, если бы я знал, что на свете есть такая кулинарная мастерица и красавица, как ты, давно бы тебя отыскал и женился.

– Ишь какой хитренький, – улыбнулась она и продолжила шутку: – Такие красавицы-мастерицы, как я, просто так в руки первому встречному не даются.

– Надо выполнить три задания-желания, и тогда царевна моя? – усмехнулся он, поддерживая шутливый разговор.

И они оба вспомнили, как в метро при первой встрече он назвал ее царевной.

– А то как же? Помнишь же, в сказках Иван-царевич, или просто Иван-дурак, то одно делал, то другое.

– Я готов, – закивал Дима с энтузиазмом. – Говори три своих желания, и я постараюсь исполнить. Правда, Змея Горыныча я уже почти одолел, – добавил он тихо, намекая на Стаса.

– Какого еще Горыныча?

– Да так, к слову пришлось, – улыбнулся он. – Ну, говори, что надо еще сделать.

– Одно ты уже сделал.

– Правда?

– Помог с Дедом Морозом, – объяснила она, улыбаясь.

– Ух ты, классно, а еще два?

– Еще? – Она задумалась и долго пронзительно смотрела ему в глаза. – Надо завоевать мое сердце, а самое главное, сделать счастливой. Сможешь?

– Как? – нахмурился Дима, уже предполагая, что она сейчас озвучит что-то материальное, и он, конечно же, без проблем исполнит это, чуть позже, когда сможет открыться ей, кто он на самом деле. – А всякие шубы, машины?

– Прикинь, я старомодная. Что шуба? Станет мала, машину разбить можно. А вот любовь зародить в сердце другого человека не так уж просто. Это я понимаю, задачка не из простых.

Несколько раз моргнув, Дима сглотнул и даже напрягся. Ничего себе придумала! А если она не сможет полюбить его? И вообще, как сделать человека счастливым? Это же какие-то нереальные желания. Которые можно никогда не выполнить. Он даже немного сник. Света же, похлопав его по руке, улыбнулась, видя его замешательство.

– Ладно, не парься. Пошутила я, – сказала она.

– Ага, только в каждой шутке есть доля правды.

– В этом ты прав. Но ведь у тебя есть целая жизнь, чтобы исполнить два моих желания, конечно, если я тебе нужна.

Печально улыбнувшись ему, девушка встала и начала убирать со стола грязные тарелки. Дима как-то трагично наблюдал за ее действиями и вдруг выпалил:

– Ты мне очень нужна, Светик, очень!

– Тогда все в твоих руках, – ответила она, убирая хлеб в