Николай II. Бремя самодержца. Документы, письма, дневники, фотографии Государственного архива Российской Федерации - Коллектив авторов

сигнала начинать с места стали десятками валить со всех сторон: сомбры (огромные олени), пятнистые олени, козлы, кабаны, шакалы и павлины. Я совсем потерял голову от такого обилия дичи, а магараджа самодовольно улыбался. К счастию, я стрелял на славу и в этом загоне убил: 1 сомбра – как лося, 2 пятнистых оленей и пару кабанов, всем по одной пуле; наконец мне счастье в охоте привалило в Индии! <…> 14-го января приехали в Калькутту. В 4ч. в полной форме подкатили к станции и были вице-королем и главнокомандующим индийской армии встречены и двумя почетными караулами – на станции волонтерами, а снаружи пехотным батальоном. <…> По улицам стояли войска и сзади громадные толпы, а с балконов англичане кричали hip! hip! hurrah![302] и аплодировали. Вице-король был сам удивлен и сказал мне, что никому не делали подобной встречи!

Цесаревич Николай Александрович со свитою в Бангкоке.

8 марта 1891

Фотограф В. Д. Менделеев

На фотографии подпись (автограф цесаревича Николая Александровича): Приезд в Банкок 8-го марта 1891 г.

Дневник цесаревича Николая Александровича

23 января. Бомбей

Грустный день для нас всех, когда Георгий нас оставил, чтобы вернуться в Грецию. Завтракали в кают-компании, все офицеры были очень взволнованы и несколько раз пили его здоровье. Более всех удручен Ломен[303], просто жаль его. Сидели втроем с Джоржи[304] в каюте Георгия, чтобы провести последние минуты вместе. В 3 часа он съехал с «Память Азова» на «Корнилова» <…> В 3 ¾ расстались с бедным Георгием до августа; «Корнилов» снялся с бочки и лихо прошел вдоль нашего левого борта; прощание в последний раз было трогательно, офицеры и команда по винтам долго кричали ему вслед ура! Картина поистине потрясающая, у меня, как и у всех также навернулись слезы. Потом все сделалось безразличным, на все смотрелось равнодушно!

Письмо цесаревича Николая Александровича императрице Марии Федоровне 21 февраля. Явайское море[305]

Моя милая душка Мамá,

<…> 18-го утром пришли в Сингапур, уже подходя к нему, увидели мачты стоящей на рейде Тихоокеанской эскадры. Особенно выделялся великолепный «Адмирал Нахимов», за ним стояли ближе к городу канонерские лодки «Манджур» и «Кореец»; остальные суда эскадры – «Джигит», «Сивуч» и «Бобр» остались в Китае и Японии, где мы их увидим через месяц. Как только после салюта мы стали на якорь, сейчас же на фрегат прибыли: Пав. Ник. Назимов[306] со штабом и командирами, фельдъегерь (самый идеальный сюрприз в каждом порте), губернатор, командующий войсками и, наконец, Сиамский принц, брат короля, с письмом ко мне. Он нарочно пришел в Сингапур на сиамской канонерке, чтобы от имени короля пригласить нас в Сиам <…> После завтрака я отправился на наши суда и долго осматривал каждое из них; действительно, все три в блестящем виде, так что сердце радовалось, смотря них и потом на стоящие рядом английские суда. Не понимаю, как они могут посылать в свои колонии такие дрянные скорлупы, потому что иначе их и назвать нельзя! <…> Вообще радостно видеть их искреннее изумление и скрытую зависть по поводу прихода нашей эскадры, каждое отдельное судно которой сильнее их двух взятых вместе.

Дневник цесаревича Николая Александровича

8 марта. Банкок[307]

В 11 ½ бросили якорь в Банкоке и пересели в королевскую пирогу с 46-ю гребцами в красных мундирах и в шлемах. Они гребли короткими гребками, пирога шла шибко; один из них запевал, а другие отвечали единодушно лаем! На пристани встретил сам король[308], окруженный братьями своими и маленьким сыном. Дальше под палаткой стояла большая толпа в богатых одеждах, проходя которую король сказал «my nobles[309]»; он представил мне некоторых своих сановников, а я ему представил свою свиту и наших моряков. <…> Были проведены королем к приемной зале, в которой представились королеве. Она костюмом нисколько не отличалась от мужчин, недурна собой, только зубы черные, как смоль. После непродолжительного разговора король милостиво сам возложил на меня орден Шаракри (фамильный), а на Джоржи – орд[ен] Белого Слона. Он также пожаловал ордена всей моей свите, адмиралам, командирам и 4-м флаг-офицерам. Поехали в золотых каретах к нашему дворцу.

13 марта

С постели прямо надел полную гусарскую форму. Около 8 ч. все в сборе поехали к королю и простились с королевой. Снявшись у нашего дома группой с Сиамским царствующим домом, отправились на паров[ом] катере на яхту «Apollo». На ней расстались с нашим любезным и бесконечно радушным хозяином и его семьей; он был трогательно грустен при прощании; он выразил желание послать с орденом для Папá своего брата Дамронга в августе в Петербург. <…> Сиам оставил во мне самое приятное воспоминание; по-моему, это самая симпатичная и интересная страна, которую мы до сих пор посетили!

Цесаревич Николай Александрович на рикше. Нагасаки.

Япония. Апрель 1891 г.

Фотограф В. Д. Менделеев

Внизу на паспарту надпись: Государь император, будучи наследником престола во время его пребывания в Японии.

Письмо цесаревича Николая Александровича императрице Марии Федоровне 31 марта. Формозский пролив[310]

Моя дорогая душка Мамá,

<…> Теперь мы окончательно попали в Китай, в страну мандаринов, туфель и косиц. <…> 24-го марта утром переехали на китайский пароход «Киянг-Куан», с десантом в 60 чел. и с моей музыкой. Пароход очень чистый и каюты удобные; он предназначен только для речного плавания и ходит между Гонконгом и Кантоном. <…> 25-го марта, Благовещение и день рождения милой Ксении; я не мог поверить, что в этот день минуло ей 16 лет! Мы ее отпраздновали своеобразным образом за китайским завтраком у вице-короля в полной парадной форме. <…> Кормили нас наполовину европейскими, наполовину китайскими блюдами; одну пакость подали ужасную – плавник акулы, разумеется, мы только дотронулись до него. И на вид это блюдо возбуждает отвращение, тем более, что оно пахло рыбьим жиром. Ласточкины гнезда нам приходилось есть и раньше: на Яве, в Сиаме и Сайгоне; я нахожу это вкусным – в сущности, это бульон с лапшой и нисколько не противно. Нам роздали палочки из слоновой кости, которыми я очень скоро выучился есть. Под конец вице-король провозгласил тост скромным голосом, держа рюмку обеими руками против своего лица, я ответил ему через переводчика. У китайцев существует превосходный обычай, следуя которому гости должны оставлять хозяина тотчас по окончании стола. Как хорошо было бы у нас завести тот же обычай. <…> 26-го марта отправились