Че Гевара: человек, герой, легенда - Тимур Федорович Дмитричев

операцию в ранее согласованное время. Однако ввиду вышеупомянутых причин и ряда навигационных ошибок яхта с революционерами достигла кубинского побережья лишь 2 декабря, то есть с опозданием на целых 72 часа. Более того, она оказалась совсем не около Никеро, а довольно далеко от него. Положение с высадкой особенно усугублялось тем, что в местечке Лос-Кайуэлос, где «Гранма» села на мель и вынуждена была встать на якорь, ее со всех сторон окружало огромное непроходимое мангровое болото с повисшим над ним мглистым туманом, что отделяло ее от берега почти на полтора километра.

Сама природа красивейшего острова Карибского моря с его великолепными пляжами в этой части встретила повстанцев крайне враждебно. Из-за невероятной сложности высадки среди сплошного болота коварных зарослей повстанцам пришлось расстаться с частью столь дорогих и необходимых для них припасов. Некоторые из них были помещены на имевшуюся на борту шлюпку, но ее перегрузили, и она ушла под воду со всеми вещами. Само продвижение в этих чудовищно трудных условиях по грудь в воде было равносильно борьбе против стихии и потребовало от людей огромных усилий и существенной потери драгоценного времени. Чтобы добраться от яхты до берега, требовалось потратить несколько мучительных и изматывающих часов.

Столь серьезное опоздание с высадкой и возникшими на ее пути трудностями позволили вовремя проинформированному правительству в Гаване приготовиться к встрече повстанцев. Их появления уже ждали мощные вооруженные силы Батисты, размещенные в засадах. Осуществляя переход от «Гранмы» к берегу, участники отряда были вынуждены разбиться на небольшие отдельные группы, которые вскоре потеряли друг друга из вида. После тяжелого, затянувшегося морского перехода и обессилевшей людей высадки повстанцы оказались не только не боеспособными, но и разбросанными по частям. Все это как нельзя лучше облегчало задачу правительственных войск по кровавому разгрому прибывших революционеров.

Уже в первые часы и последующие несколько дней после высадки многие повстанцы были обнаружены и подверглись беспощадному расстрелу с катеров и самолетов Батисты. Большинство из них сложили свои смелые и благородные головы в самом прибрежном болоте или на его берегу. Первая боевая схватка выживших после берегового погрома революционеров с войсками Батисты состоялась через два дня после их выгрузки на сахарных плантациях Никеро, принадлежавших одной из самых богатых семей Кубы по фамилии Лобо[7].

Че Гевара был одним из тех, кто оказался в этом месте и здесь принял свое боевое крещение. Именно там вместе с небольшой группой оставшихся в живых десантников он попал под пулеметный обстрел и получил первое боевое ранение: пуля попала в ящик с патронами, который он носил на груди, и скользящим ударом рикошетом ранила Че в шею. К счастью, рана оказалась неглубокой, но тем не менее она выглядела сильно разодранной и обильно кровоточила. Перестрелка со значительно превосходящими силами противника из состава армии и флота заставила повстанцев спасаться бегством. Зажимая на бегу кровавую рану, обессиленный Гевара с несколькими товарищами скрылся в зарослях сахарных плантаций.

Среди тех, кто оставил свои головы на месте схватки, был и первый кубинский друг Че по Гватемале Ньико Лопес. Часть других повстанцев была взята в плен и затем расстреляна. Оставшиеся в живых оказались разбросанными мелкими разобщенными группами. Они болезненно переживали полный разгром своего отряда и гибель подавляющего числа боевых товарищей. Шансы на продолжение борьбы в таких условиях выглядели совершенно нереальными. О победе начатого ими дела, казалось, было можно только бредить в туманных воспаленных мечтах.

Но те, кто выжил в этом чудовищном разгроме, а их после высадки осталось только два десятка человек, все-таки решили продолжать борьбу, несмотря на сокрушительное поражение. По предварительной договоренности оставшиеся в живых крошечные разбросанные группы отряда начали пробираться к вершинам самых высоких на острове гор Сьерра-Маэстра.

Че Гевара оказался вместе с еще четырьмя повстанцами, к которым на следующий день после первого боя присоединились еще трое. Они тоже взяли курс к горным вершинам. Однако никто тогда не знал, были ли они единственными, кто остался в живых. И, если им удастся выйти к условленному месту встречи, окажется ли там кто-нибудь еще из прибывших на «Гранме» однополчан? Надежда на лучший исход подкрепляла дух утомленных бойцов, которые постоянно испытывали жажду, голод, тропическую жару, атаки жалящих москитов и трудности преодоления тяжелого пути через непроходимые джунгли, горные ущелья и пропасти. Надо было двигаться с большой осторожностью, чтобы не дать обнаружить себя противнику и избежать неравных боевых схваток. Для Че Гевары этот поход еще больше осложнялся болью кровоточащей раны и не покидавшими его приступами астмы.

Возрождение на втором дыхании

Партизаны подобны рыбе в воде, а население – это та вода, в которой рыба плавает. Если температура воды подходящая, то рыба будет процветать и размножаться.

Мао Дзе Дун

Горы Сьерра-Маэстра… Этот величавый покрытый густой и труднопроходимой зеленью лесной массив с отдельными бурыми высокими вершинами расположен в самой юго-восточной оконечности жемчужины карибских островов. Он густо перерезан многочисленными ущельями, оврагами, реками и ручьями, что вместе с обрывистыми скалами делает его труднодоступным и довольно изолированным. Такие особенности Сьерра-Маэстры нередко делали ее районом, привлекавшим бандитов разных мастей и партизан, искавших убежища от правительственных войск. Именно оттуда начинали борьбу за независимость и освобождение своей страны от колониального испанского режима кубинские патриоты во время войны 1895–1898 годов. О создании там своей партизанской базы думали и остатки разбитого отряда с «Гранмы». Среди небольшой группы, с которой теперь в горы двигался Гевара, волею случая оказались также Рамиро Вальдес, Камило Сьенфуэгос и Хуан Алмейда, призванные впоследствии сыграть важные роли на службе делу революции.

Весь восточный регион вместе с горной цепью Сьерра-Маэстра в его южной части Кубы представлял собой совсем малозаселенную и почти полностью аграрную ее часть. Практически все земли там принадлежали горстке очень богатых латифундистов, владевших огромными плантациями кофе и сахарного тростника. Даже по сравнению с другими неблагополучными районами острова проживавшие там люди, главным образом крестьяне-гуахирос и рабочие плантаций, влачили жалкое существование.

В расовом отношении население Кубы уже давно было сильно смешанным, а в провинции Ориенте белые, черные и мулаты были представлены почти в равных пропорциях. Расовая дискриминация в большей или меньшей степени практиковалась почти повсюду. Так, например, в центральном парке Санта-Клары – столицы провинции Лас-Вильяс – черным бывать запрещалось. Расовыми предрассудками страдали и многие участники оппозиционных групп в стране, включая «Движение 26 июля». При правильном подходе к решению социальных и расовых проблем такая ситуация открывала определенные возможности для привлечения на сторону повстанцев эксплуатируемых и дискриминируемых слоев населения.

Через