Совок-14 - Вадим Агарев

То, что при следовании мимо витрины дежурной части меня никто не остановил и не окликнул, я счел хорошим знаком. Пока поднимался на этаж следственного отделения, я всё же пришел к решению, что будет лучше, если мимо Алексея Константиновича я не пройду.

— Здравствуйте, девушки! — вспомнив мужественные, но нечеловеческие лики моих сотоварищей и радуясь тому, что меня цыганские насекомые обошли своим вниманием, поприветствовал я группу учета, — Шеф свободен? Мне бы зайти к нему ненадолго, посоветоваться хочу с товарищем майором. Можно?

На этот раз античная женщина с эталонной грудью и её ассистентка Антонина с дурным характером, встретили меня абсолютно с одинаковым выражением лиц. Лицами, не то, чтобы встревоженными, но и не теми, которыми меня здесь встречали прежде. Я так и не понял, чего в глазах учетных дам было больше. Бабьего любопытства или православного испуга и желания перекреститься. Предварительно окропив меня церковной влагой и окурив поповским ладаном.

— Серёжа, а это обязательно? — Валентина Викторовна удивила меня не непонятным вопросом, а безотрадной робостью, с которой тот вопрос был задан, — Может быть, не стоит? Серёжа, ну что тебе от тех советов Алексея Константиновича? Ты же у нас и так самый умный! — еще больше и еще сильнее ввергла меня в недоумение прекрасная во всех отношениях женщина.

— Не понял⁈ — выкатив свои, не доставшиеся цыганским пчелам глаза дальше ресниц, впал я в неподдельный ступор, — Валентина Викторовна, зачем же вы так со мной?!! Вы меня этими словами обидеть намереваетесь?

— Вот же гад! — выплеснула из себя злобную минорность Антонина, — Чего ты не понял, Корнеев? — несмазанной пилорамой взвизгнула отморозившаяся вдруг дурында, — Ты думаешь, если у тебя блат в Кремле, то тебе всё можно⁈ Гад ты и сволочь! Ненавижу тебя, Корнеев!

Реакция вздорной и чрезмерно экспрессивной Тонечки меня не порадовала, но и не удивила, ибо ничего нового от неё я о себе не услышал. А вот непонятные слова всегда адекватной и мудрой Валентины меня не на шутку насторожили.

— Правда, Серёжа, ты бы лучше оставил Алексея Константиновича в покое, пусть он хоть немного отдохнёт! — менее взвинчено, но так же настойчиво, как и её помощница, попросила старшая инспектриса группы учета. — От тебя и вообще… — как-то пространно добавила она.

Открыть рта я не успел. Успел только удивлённо пожать плечами и податься вперёд.

— Чего тебе непонятно, придурок⁈ — по нарастающей продолжила истерить Тонечка, — Ходит тут, нервы людям мотает! Толку от тебя, Корнеев, никакого, одни неприятности! Такого хорошего мужчину угробил!

По-прежнему ничего не понимая из услышанного, я после таких женских высказываний к Данилину идти передумал. Оценив объективную реальность, я рассудил, что поведение медоносных мух на пазьме Иоски Романенко было гораздо логичнее и от того более понятным, нежели реакция на меня двух милицейских дам. Еще в прошлом своём бытии я умом и многолетним опытом дошел до мысли, что спорить с радио и с женщинами занятие изначально неблагодарное и бессмысленное. Поиграв губами, я всё же доброжелательно улыбнулся туго обтянутому белой блузкой бюсту Валентины и вышел в коридор.

— Лида, это я! Здравствуй, Лида! — толкнув дверь в кабинет Зуевой, переступил я порог.

И только в эту секунду заметил Ахмедханова, вальяжно развалившегося в кресле, которое я на время суточных дежурств нередко ангажировал у своей любимой женщины. По виду расслабленного Талгата Расуловича, по тому, что он сидел не за столом, а в кресле, я понял, что джигит здесь с частным визитом. И понимание это настроения мне не добавило.

— Тебя стучаться не учили, Корнеев? — опередил Талгат приветливо улыбнувшуюся мне Зуеву, — Забыл, что ты в этом отделении рядовой следователь?

Оба вопроса были мной классифицированы, как риторические и ответами на них я пренебрёг. Пройдя к столу своей любимой начальницы, я сел на стул для посетителей, стоявший с торца её стола. Спиной к товарищу майору. Теперь своим тылом я ему надёжно перекрывал возможность лицезреть Лидию Андреевну.

— Здравствуй, Сергей! — поприветствовала меня руководительница, — Хорошо, что зашел, я справку по кварталу закрываю, а что у тебя с движением дел, неизвестно! Скажи, с карточками у тебя всё в порядке, ты все выставил?

— Более чем! И с карточками всё отлично! — заверил я её, — К тебе сюда как раз из группы учета пришел! Те самые карточки там сверял!

Оглянувшись на того, кто хуже татарина, я смерил его суровым взглядом.

— А вас, товарищ майор к нам на исправление сослали? — до бесцветности ровным голосом поинтересовался я, — Я так понимаю, что не сработались вы с Алдаровой?

— Сергей, прекрати! — вовремя поняв, что я начинаю заводиться, одёрнула меня Лида, — И, как ни странно, но ты угадал, Талгат Расулович теперь будет работать с нами! У нас, между прочим, три пустые клетки, если ты забыл!

Кадровая новость относительно перемещения джигита меня не особо огорчила, но и советоваться на производственные темы с Лидой мне расхотелось. Зато появилось желание принять горячую ванну и чего-нибудь съесть. День оказался нервным и хлопотным, из-за чего молодой организм настойчиво требовал компенсации в виде белков, жиров и углеводов.

— Кот из дома — мыши в пляс… — рассеянно пробормотал я, уперевшись взглядом в стоявший на расстоянии метра от меня сейф, — На минуту нельзя девушку оставить, сразу же аморальные личности активизируются. А ведь я приходил помочь вам, Лидия Андреевна! Хотел подсобить вам сейф подвинуть… Ладно, пошел я! Вижу, что с передвижниками у вас, товарищ капитан, проблем нет…

При упоминании о сейфе Зуева покраснела, о последующий следом пошлый намёк и вовсе поверг её в смятение. Мне даже стало жалко свою кормилицу. Не заслужила начальница такого к ней отношения. Тем более, от меня.

— Вы, товарищ майор, ступайте пока, а нам с Лидией Андреевной поговорить нужно! — передумав уходить, обернулся я к Ахмедханову, — По движению дел свериться и еще обвинительное заключение по спекуляции отредактировать! И сейф всё-таки надо будет подвинуть. Ведь так, товарищ капитан? — теперь уже я поворотился к Зуевой за подтверждением.

Та неуверенно пожала плечами, но потом взяла себя в руки и, еще больше покраснев, согласно кивнула.

Мало что понимающий, но не скрывающий своего раздражения относительно моей персоны майор, поднялся с кресла.

— В понедельник договорим! — перевёл он