Мы, аристократы 3 - Бастет

- А что там делала Грейнджер? - удивился я.

Винс непонимающе воззрился на меня.

- Училась она там. Когда мы с Грегом понесли Лонгботтома в больничку, она еще там оставалась, Хагрида утешала. Мы потом вернулись, но Хагрид уже отменил занятие и всех отпустил.

- Выходит, вы бездельничали, пока я на арифмантике мучился? - расстроился Драко.

- Не, я «Чудовищную книгу чудовищ» читал, - ответил Винс. - Хагрид сказал, что её надо гладить, чтобы она совсем приручилась.

- Да ничего подобного, Винс, - откликнулась сидевшая неподалёку Панси. - Ты же сам видел, сколько я свою не гладила, она всё бегала от меня по гостиной и увёртывалась. В догонялки играла, гадина…

- Ей сначала надо тумака хорошего отвесить, чтобы силу показать, - пояснил ухмыляющийся Крэбб. - Хагрид об этом сказать забыл, но я сам догадался. Кнут и пряник, ага - хищники, они такие.

После обеда мы пошли на древние руны, а девчонки с Забини - на прорицания. Профессор Гедда Бергквист рассказала на вводной лекции, что в магии используются руны старшего футарка, поэтому изучать нам предстоит именно их, и что начнём мы с руны Феху, как с руны новых идей и перехода на новый уровень. Гермиона, как всегда, сидела за первым столом и единственная всё время тянула руку, но в конце занятия, когда все толпились на выходе из класса, она как-то незаметно исчезла из вида.

У поворота на лестницу мы встретились с группой однокурсников, идущей с прорицаний, и Гермиона была среди них. Странно, а мне казалось, что она осталась что-то спросить у профессора Бергквист…

Мы остановились у лестницы, пережидая прорицательскую группу, и тут к нам подошли наши слизеринки.

- А что нам сегодня Трелони напророчила… - заговорщическим тоном сообщила Панси, стреляя взглядом поочерёдно в меня и в Драко. - В этом учебном году кто-то из обитателей Хогвартса умрёт!

- Она это каждый год пророчит, - пренебрежительно сказал Малфой, поглядывая на неё с высоты своего великолепия. - Мне это Бран Шерман говорил - он шестикурсник, он знает.

- В прошлом году здесь Уизли умерла, значит, профессор правильно говорила, - напомнила ему Панси.

- Ну, если она только одну смерть предсказала, жить еще можно. - Тед благодушно улыбнулся. - Вот если бы пол-Хогвартса…

- Видно, один ученик - это ежегодная норма отсева школьников Хогвартса, - хмыкнул я. - Трелони её каждый год предсказывает, потому что она чаще сбывается, чем не сбывается.

- Да и обитатели Хогвартса - не только ученики, но и преподаватели, - продолжил анализ Тед. - Может, ещё в зверинце какая-то тварь сдохнет, или чей-нибудь питомец… В таком варианте и я предсказал бы, и не ошибся бы.

- Вот поэтому, Панси, мы и не ходим на прорицания, - подхватил Драко. -Предсказывать так мы умеем, а вам еще учиться и учиться.

Подобное недоверие к словам пророчицы заметно обидело Панси.

- Трелони это не на пустом месте предсказала, - заявила девчонка, воинственно вздёрнув курносый носик. - Она смотрела в хрустальный шар и видела там Грима.

- А что это такое? - полюбопытствовал Драко.

- Это большая чёрная собака-призрак, которая предвещает смерть. Трелони сказала, что Грим уже здесь и что он ходит вокруг Хогвартса, подкарауливая свою жертву.

- Его сюда дементоры не пропустят.

- А что они сделают призраку? У призрака ведь нет души, захочет - и войдёт!

- Одного хотения мало, нужно, чтобы его еще защита Хогвартса впустила, - напомнил я.

- Вот поэтому он и ходит вокруг школы, - мгновенно сориентировалась Панси.

- А нам как раз в этом году на выходные стало можно в Хогсмид ходить… - с деланной озабоченностью протянул Тед.

- Точно! - Панси кокетливо глянула на Малфоя. - Драко, а суббота уже послезавтра. Ты идёшь в Хогсмид?

Если Драко и задумался, то только на мгновение.

- Мы с парнями пойдём всей компанией.

- Ещё и Милли с нами пойдёт, - сказал Винс, стоявший около Миллисент.

- Тогда и меня с собой возьмите, - попросилась Панси. - А то я Грима боюсь.

- И я боюсь! - подхватила из-за её спины Дафна. - Возьмите и меня!

Драко расплылся в самодовольной улыбке. Ещё бы ему не важничать - девчонки сами напросились с ним в Хогсмид.

- Разумеется, милые леди, со мной вы можете ничего не бояться, - сказал он таким тоном, что Гилдерой бы обзавидовался.

Слово за слово мы дошли до общежития, где Драко не преминул написать отцу про случай с Лонгботтомом. Внеклассных заданий еще не было, все собрались в гостиной пообщаться и послушать летние новости. О наших помолвках знали, потому что объявления о них печатались летом на последней странице «Ведьмолитена». Единственно, там умалчивалось, что помолвка Теда с Дианой была рунной, это не подлежало разглашению. Панси с Дафной крутились около нас - видимо, ради Драко. Дафна знала, что Малфои согласились на её младшую сестру, и разболтала об этом в общежитии. Панси же еще в прошлом учебном году неравнодушно поглядывала на Драко, и у неё был шанс отбить его у Астории до следующего лета. Девчонка решила расстараться, а Дафна, похоже, поняла, что выболтала лишнее, и стала приглядывать за Малфоем.

Драко за лето подрос достаточно, чтобы проникнуться своей принадлежностью к мужскому полу, и теперь с нескрываемым удовольствием купался во внимании девчонок. Здесь его ценили, здесь он был единственным и неповторимым, здесь не было никаких пискунов в кроватках, угрожавших его исключительному положению. Правда, совсем забыть о младшем брате Малфой не мог, и в его самодовольном взгляде сквозила тень потаённого страдания, наводившая на мысли о несчастной любви и делавшая его неотразимо «интересным». Знали бы девчонки, какая проза скрывается за этой вселенской печалью…

Именно за эту романтическую томность с чьей-то лёгкой руки Малфоя стали называть Слизеринским Принцем. Такого у нас не удостаивался даже Уолтер Бойд.

На ужине Хагрид не появился. По слухам, он целеустремлённо напивался у себя в хижине, заливая алкоголем свой провал в роли профессора. Лесничий мало чем отличался от малолетнего домового эльфа, который сначала от усердия делает глупости, а потом рвётся прищемить себе пальцы. Может, Дамблдор и не отстранил бы его от преподавания, если бы не утечка информации, но она произошла, и не только из-за Драко. Как выяснилось позже, бабушка Невилла настаивала, чтобы внучок писал ей обо