Некромант на страже человечества. Том 5 - Никита Клеванский

— Они, похоже, все ее дали, гады! — устало прорычал Терех. — Ублюдки! Ни слова из них не вытянул.

— А он старался! — нехотя подтвердил Хвост. — Кисточка даже не выдержал. А мне, вот, Тумбочку кормить нужно. Раз уж подвернулась такая возможность. Не все же ей травку щипать.

— Ничего. — хлопнул в ладоши Леуштилат. — В следующий раз обязательно справимся! Я верю, Сатвелеон заберет их души в свое царство света. Леон, у нас с тобой почти получилось ведь!

Прости, дружище, но если у нас что и получится, то душу я заберу себе, а Сатвелеон твой пусть довольствуется дулей с маслом. Как и Омиш.

— Так вот в чем дело… — произнес Пантелеймон, шумно выпустив через ноздри воздух. — Они не могут ничего рассказать. Даже если захотят. Теперь ясно почему ты хотел, чтобы я тебя убил. — он повернулся лицом к Шустрому. — И стоило оно того?

— Плата за богатство… — разбитыми губами прошамкал предатель.

Собственно, в живых к этому моменту оставался он сам и еще один негодяй. Тела обоих покрывали страшные раны, местами торчали оголенные кости, а кое-где плоть явно прижигали, превратив ее в черные угли. Сломанные пальцы, вырванные зубы, уничтоженные гениталии — Терех явно не скупился в средствах, вымещая всю злобу за причиненные ему страдания. Видимо ему тоже нанесли какой-то непоправимый вред, что лишь распалило его жажду мести.

Плохо, оказывается, быть воином, прошедшим при становлении Осознавшим три стадии усиления тела. Даже умереть так просто не выходит.

Я осмотрел сваленные в углу трупы и, умением Некроманта выбрав самые перспективные, спрятал их в Теневом могильнике. Потом пойдут на создание гулей. Полученные же во время пыток повреждения меня не смущали — все равно структуру тела переделывать, заодно и подлатаю.

— Эй, стой! — попытался остановить меня Пантелеймон, глядя как исчезают мертвецы.

— Ты хотел похоронить их с почестями? — удивленно вздернул я одну бровь. — Или подарить Даме Трех Ка?

— Да. То есть нет. — несколько смутился замглавы, а затем бросил взгляд на Тереха.

— Да говори уже. — мрачно буркнул тот. — Кому надо, тот в курсе.

— Что ж. — Пантелеймон вздохнул. — Не так давно Его Светлость Влатислав издал указ. Согласно ему все преступники должны отправлять в замок для суда. Даже убитые при задержании. Как бы глупо это ни звучало. А самые отпетые доставались главе. Ей нужно… Для умения…

— Дай угадаю. — усмехнулся я, начиная прозревать. — Больше их никто не видел.

— Зато как спокойно стало в городе! — с неожиданным воодушевлением выпалил Усатик. — Женщины не боятся по вечерам выходить из дома, дети спокойно носятся по всему Куполу, можно забыть на скамейке кошелек, а через полдня вернуться и найти его на том же месте. Триомаж расцвел!

— У нас дома тоже дети спокойно бегали по всему Куполу. — с какой-то непонятной и несвойственной ему интонацией проговорил Леуш. — И для этого не нужно казнить каждого, кто криво посмотрел на жену соседа. Надо лишь чтобы все любили друг друга и были готовы прощать мелкие провинности. Так учит Сатвелеон.

— А Магбар учит не так! — встал в позу замглавы. Методы герцога его, похоже, устраивали.

— Что-то духом Сранделя повеяло. — зябко поежился Хвост, переживая не лучшие воспоминания. — Или того хуже — Шагрога. Клен нам про него немало порассказывал.

Тотальный террор против преступности. Смертная казнь за любые прегрешения на пути к идеальному будущего для идеального общества. История знала подобные примеры, и держались такие тираны на троне не долго.

Вот только здесь все по-другому, и в условиях практически полностью изолированных друг от друга городов, местный лорд являлся для людей чуть ли не богом и мог делать почти все, что хотел. Особенно если забрался достаточно высоко по лестнице развития. И тем более при временном отсутствии вышестоящей власти.

— И давно Его Светлость решил искоренить преступность? — поинтересовался я, подозревая, что без руки герцога в деле исчезновения Караванов не обошлось. Непонятно только «зачем?» и «как?».

— Полгода примерно. — прикинув что-то в уме, ответил Пантелеймон. — Ну да. Где-то так. А что?

— Ничего. — я подошел к медленно истекавшему кровью соседу Шустрого. — Вернемся к нашим баранам.

— Баранам? — не понял Хвост. — Они же… А-а-а! — протянул он. — Иносказательно!

— Да что с них взять, если Омишем поклялись? — обреченно покачал головой замглавы. — Ничего не узнаем. Только время зря потеряли.

— Во-первых, не зря. Предателей нужно искоренять. — решительно заявил я. — Во-вторых, я, вроде, слышал, что есть способ обойти клятву. Хотя и не знаю какой. Ну и кроме того, процесс мы сейчас ускорим.

Я положил ладонь на изрезанную грудь мужчины, не боясь испачкаться в крови. Я почувствовал, как билось его сердце. Ритм неровный, но все еще достаточно сильный.

Осознавший.

Даже в Триомаже весьма почетная ступень.

И чего ему в этой жизни не хватало? Завел бы жену, детей, жил как подобает. Нет, взял продался чертовым нелюдям. И ведь наверняка даже сам не знал за что.

Но мог знать, как выйти на клиотов, и с какими Караванами те проникают город. Ну или через кого передают распоряжения.

Нужно распутать этот клятый клубок!

— Я уже все перепробовал. — скривившись от боли, сообщил Терех. — Молчит подонок. Не хочет отдавать душу Омишу.

— У меня свои методы. — криво усмехнулся я и почувствовал, как дрогнуло сердце в груди предателя.

А вот раньше нужно было думать.

— Говори. — спокойным, как сон младенца, голосом приказал я.

Изменщик покачал головой и даже посмел плюнуть мне в лицо. Но на быструю смерть и объятия своего бога он может не рассчитывать. Нет пощады прихвостням нелюдей!

Сформировав с помощью «Третьего глаза» заклинание Укуса мертвеца, я тут же воплотил его прямо в теле преступника. Не в максимальном виде. Последнее время я немного поработал над этими чарами, повысив их эффективность, и теперь я подозревал, что они просто убили бы израненного мужчину. А потому наоборот использовал более ослабленную версию.

Эффект не заставил себя ждать. Тело предателя выгнулось, словно через него пропустили разряд тока, а сам он сперва стиснул остатки зубов, но не выдержал и закричал.

Громко.

Пронзительно.

На одной ноте.

Постепенно перейдя на визг, а затем, когда воздух в