История Российской научно-популярной прессы в социально-культурном контексте - Коллектив авторов

истории русской печати. Отвлеченно-теоретических характер носили статьи профессора Московского университета М. Г. Павлова в журнале «Атеней», издававшемся им в 1829–1830 гг. Научный отдел «Московского вестника» (1827–1830) наполнял этот журнал статьями по философии, эстетике, теории и истории изящных искусств, однако язык их был труден и сух, стиль изложения не подходил для научно-литературного журнала. Всего два раза (в 1832 г.) вышел журнал наук и искусств И. В. Киреевского «Европеец».

Большего внимания заслуживает журнал Н. И. Надеждина «Телескоп», который (с приложением «Молва») выходил в Москве с 1831 по 1836 г. Он принадлежал к числу ведущих журналов 1830-х годов и получил высокую оценку со стороны современников, в том числе таких видных критиков, как В. Г. Белинский и Н. Г. Чернышевский. «Телескоп» известен как журнал литературный, историко-философский, как орган передовой критики. Однако большое число статей по естествознанию позволяет говорить и о вкладе журнала в популяризацию научных знаний. Количество статей по истории, философии и естествознанию очень значительно: например, вопросам естествознания было посвящено 56 материалов, причем русским авторам принадлежит 39 статей и 8 небольших заметок, а иностранцам (включая переводы) – всего 9.

Такое число статей по естествознанию не было напечатано ни в одном из общих журналов того времени – ни в «Московском телеграфе», ни в «Атенее». В «Телескопе» публиковались М. Г. Павлов (бывший издатель «Атенея»), натурфилософ Д. М. Велланский, профессора Московского университета зоолог А. Л. Ловецкий, астроном Д. М. Перевощиков, медик и химик А. А. Иовский. Много статей в журнале посвящено работам западных ученых – Х. Г. Эренберга, Ж. Л. Кювье, Д. Д. Одюбона. «Телескоп» был также одним из первых научных полемических органов. Он полемизировал не только с отдельными лицами, но и с различными периодическими изданиями (полемика с известным физиком Э. Х. Ленцем и газетой «Северная пчела» по поводу статей М. Г. Павлова и др.).

В первой половине ХIХ в. научно-популярная журналистика существовала в виде отделов частных журналов, статей отдельных ученых. Казенные издания постепенно перестают играть в ней сколько-нибудь существенную роль, частные же пока не формируют самостоятельного типа научно-популярного журнала, не вносят изменений в язык и стиль материалов на научные темы – напротив, он даже усложняется, поскольку господствовавшая философская тематика статей требовала, как казалось авторам, особенной глубины и изощренности в изложении. Немаловажную роль играл и тот круг читателей, на который были рассчитаны эти публикации, – в подавляющем большинстве очень узкий, наиболее образованный. В то же время большое значение придается и сообщениям о новейших достижениях науки и техники, утверждается такой жанр, как информационная научная заметка, которая становится непременной частью традиционного отдела «Смесь». Но научно-популярной литературы в это время издается очень мало. В 1836 г. В. Г. Белинский с горечью писал: «У нас есть ученые, именами которых мы по справедливости гордимся, у нас есть несколько ученых сочинений, которых достоинство не подлежит никакому сомнению, но у нас все-таки нет ни ученых книг, ни книг для общего чтения с целью самообразования»[93]. Подлинного расцвета научная популяризация в России достигнет лишь во второй половине ХIХ в., особенно в 1860–1870-х годах.

С 1840-х годов начинают распространяться материалистические философские взгляды В. Г. Белинского и А. И. Герцена. Свое дальнейшее развитие они получили в работах Н. Г. Чернышевского, Н. А. Добролюбова, Д. И. Писарева. В статье «Взгляд на русскую литературу 1846 года» Белинский, высоко оценивая перевод книги А. Ф. Гумбольдта «Космос», писал, что «пара научно-популярных статей об этом произведении» дала бы больше пользы широким массам читателей, чем самый хороший перевод.

Образец яркого публицистического суждения о единстве философии и естествознания – «Письма об изучении природы» А. И. Герцена – адресован русским просветителям. И в последующих своих работах, выступая в качестве популяризатора, Герцен обращался не только к образованной части русского общества, но и к только вступающим в жизнь и науку. Его «Опыт бесед с молодыми людьми» (1858) и «Разговор с детьми» (1859) популярно объясняют возникновение Солнечной системы, происхождение религии, критикуют суеверие.

Вторая половина ХIХ в. отмечена в истории России очень быстрым развитием капитализма. После падения крепостного права новый способ производства интенсивно утверждался в промышленности, где мануфактура стремительно перерастала в фабрику. Внедрение капитализма в экономику России привело к глубоким сдвигам в области науки. Характерной чертой развития науки в условиях пореформенной России стало сближение научных исследований с практикой, потребностями промышленности и сельского хозяйства, запросами технологии производства. Кроме того, на науку рассматриваемого периода благотворно влияла особая атмосфера общественного подъема 1860-х годов, наложившая характерный отпечаток на духовный облик целого поколения русских ученых. По мнению К. А. Тимирязева, климат эпохи оказывал иногда решающее воздействие на творчество: «Кто поручится, что, не пробудись наше общество… к новой кипучей деятельности, может быть, Менделеев и Циолковский скоротали бы свой век учителями в Симферополе и Ярославле, правовед Ковалевский был бы прокурором, юнкер Бекетов – эскадронным командиром, а сапер Сеченов рыл бы окопы по всем правилам своего искусства»[94].

Российская наука достигла высокого уровня во многих отраслях знания. Лингвист В. И. Даль, «отец русской авиации» Н. Е. Жуковский, математик С. В. Ковалевская, физик А. Г. Столетов – вот далеко не полный перечень имен, ставших всемирно известными.

С распространением научных знаний в широких слоях населения русские демократы связывали развитие общественного прогресса. Так, по причине глубокой убежденности в том, что «основная сила прогресса – наука», Н. Г. Чернышевский горячо ратует за широкое использование результатов научных открытий в производстве, ставит в прямую зависимость количество научных знаний и их пропаганду с техническими достижениями производства. «Успехи прогресса, – пишет он, – соразмерны степени совершенства и степени распространения знаний».

Подробный анализ взглядов русских революционеров-демократов на популяризацию науки заслуживает отдельного исследования. Мы же остановимся на вопросе научной популяризации Д. И. Писаревым, поскольку он, в частности, в своей статье «Реалисты» (1864) наиболее подробно рассматривает эту тему, концентрирует как собственные идеи, так и идеи своих учителей.

Писарев считал науку основной движущей силой развития общества, пробуждения и развития самосознания народных масс. Поэтому он придавал ее популяризации такое большое значение. «Можно сказать без малейшего преувеличения, – писал он, – что популяризирование науки составляет самую важную, всемирную задачу нашего века. Хороший популяризатор, особенно у нас в России, может принести обществу гораздо больше пользы, чем даровитый исследователь».[95] При всей крайности этого суждения оно оправданно именно заботой об общем подъеме культуры и просвещения народных масс.

Писарев формулирует основные принципы популяризации, которые актуальны и поныне. Он рассматривает популяризацию как синтез науки и искусства, в котором искусство дает такое могущество науке, которое она не могла бы обрести только своими средствами. Популяризатор в своем труде, в отличие от ученого, не может допускать в расчете на то, что все и