Перегрины. Правда за горизонтом - Василий Кленин

Спать хотелось смертельно, но Валетей поспешил во двор – вдруг удастся увидеть развязку погони. Увы – когда юноша появился на пороге, Мелид уже натягивал сандалию на ногу, одновременно почесывая зад.

Небо было еще почти черным, всё вокруг дремало, и только подворье Протитов жужжало как улей.

– Что все-таки случилось? – спросил Валетей у брата.

– Петениц твой сбежал, – сухо кинул Валер. Отец подошел почти незаметно и был хмур. Мрачнее штормового неба.

«Мой Петениц», – усмехнулся юноша. В семье так все и говорили о них: «чужаки Валетея». Три чужеземца, которых он нашел на берегу Суалиги, действительно, оказались не ара и не Первыми. На вид обычные коренные обитатели Прекрасных островов, разве что пониже ростом и покоренастее. Но совершенно другой язык, не похожий ни на что. На руках, на груди – странные костяные и ракушечные украшения, каких ара не делают. Валетей привел странных чужаков домой, накормил-напоил и собрал всех мужчин семьи. Те по очереди пытались найти с ними общий язык, но без успеха. Чужаки испуганно жались друг другу, потрясенно озираясь.

– Всё равно молодец, Вали! – хлопнул юношу по плечу Кандей, еще один брат Валетея. – Языку мы их научим, и будет у нас три новых хороших работника!

Но Валер, не отрывая взгляда от чужаков, отрицательно покачал головой.

– Я хочу, чтобы меня хорошенько расслышали все. Эти люди не будут нашими слугами. Более того, каждый из нас должен заботиться о них сильнее, чем о своих детях.

Крутой нрав отца в семье знали все, и многие предпочли просто молча согласиться, не требуя пояснений. Кроме Кандея, который даже от отца не хотел слышать, что он неправ.

– Почему, отец? Они такие же, как ара, пусть работают!

– Хорошо, давай обсудим это, сын, – Валер развернулся, и Кандей наконец понял, что увлекся. – Ты слышал, что на Прекрасных островах живут люди, похожие на наших «гостей»?

– Нет, отец.

– Верно, потому что таких нет. Не так уж и много наших Прекрсных островов. И портойи бывали на всех. А скажи теперь, где мы живем?

– В Аквилонуме… На Суалиге!

– А что такое Суалига?

– Остров.

– Какой остров, сынок? – теперь уже все чуяли нарастающий рокот хуракана в тихих словах главы.

– Самый северный остров портойев… Крайний Прекрасный остров… – Кандей перебирал вариант за вариантом, но не видел в глазах отца удовлетворения. – Остров, за которым больше нет ничего…

– Верно! – вскочил Валер. – Остров, за которым ничего нет. Наши отцы выходили в воды Багуа на каноэ, видели дальнюю землю на горизонте и стремились к ней. Приплывали, взбирались на местные горы и снова видели на горизонте полоску земли. Так, остров за островом, от горизонта к горизонту и возникла наша держава. Мы пришли на Суалигу, забрались на самые высокие горы и ничего не нашли на горизонте. Есть, конечно, Инкультерий, но все знают, что это безжизненный кусок скалы. Так вот, мы обозрели весь горизонт и ничего не нашли. И решили, что Суалига – последний остров. Решили, что это истина, это правда.

Валер уже не говорил – вещал, что бывало нечасто с этим скупым на слова человеком.

– А что, если это неправда? Мы просто внушили себе. А настоящая правда – за горизонтом. И эти трое несчастных – ключ к той правде!

Все сыновья и прочие домочадцы тогда прониклись речью главы. О странных чужаках стали заботиться. Хотя и тогда не все понимали, как далеко ушел Валер Протит в своих смелых думах.

Но минувшей ночью один из них сбежал. Глупая затея! Куда ему деться с крохотной Суалиги? Разве что уплыть…

– Отец! Надо проверить каноэ!

– Молодец, сынок! – улыбнулся Валер. – Я их проверил первым делом. Все лодки на месте, я там оставил двух преданных ара, они же и за лодками других семей приглядывают. Похоже, твой Петениц в лес убежал.

Опять «твой». Петениц был тем самым первым дикарем, с которым встретились Валетей и Гуильда. Может, из-за этого конфликта, может, по другой причине, но он хуже остальных приживался в семье Протитов. Остальные – Уальчаль и Лепай – оказались отцом и сыном. Наверное, вместе они не столь остро чувствовали одиночество, поэтому приживались на новом месте гораздо лучше. Они не вздрагивали в испуге, когда к ним подходили, охотно помогали, когда их просили что-то сделать, старательно учили язык Первых. Петениц же вёл себя с точностью до наоборот. Чем добрее с ним вели себя Протиты, тем подозрительнее тот зыркал на них.

«Конечно, надо было запереть его – сейчас не пришлось бы ползать по горам, – вздохнул Валетей, отправляясь в хранилище за копьем. – Но тогда остальные кори перестанут нам доверять».

Да, они называли себя кори. Когда Уальчаль с Лепаем набрали минимальный набор слов Истинного языка, Валер взял их в свой жесткий оборот. Его интересовало только две вещи: кто они и откуда. Не то, чтобы дикари скрывали, но слов им не хватало, а их смысл чужаки понимали неточно.

Даже то, что «кори» – это не чье-то имя, а название народа, портойи поняли не сразу. После долгих расспросов стало ясно, что это даже не одно селение, а несколько.

– Сколько есть селений кроме вашего?

– По берегу в север есть три места людей, в юг – есть одна места. Мы враждовать с люди в юг, так что дальше в туда не плавать. Но знать, что есть еще места.

– А что это за люди? Кори?

– Мы кори. Они – сибонеи.

– Это другой народ? У них другой язык? Другие боги?

– Нет, наш язык. Мы похожи, брать женщины нам в жены.

– Так они тоже кори?

– Нет, они сибонеи. Мы – кори.

– Большое побережье, – задумался Валер. – А в глуби острова кто-нибудь живет?

– Только место люди иацали, – это слово чужаки не смогли перевести. – А дальше лишь дикари.

– Дальше! – протянул Валер. Оттащив сына в сторону, он зашептал. – Ты понимаешь, сынок? Пять селений