Учитель моего сына - Инна Инфинити

— И он ее слушает?

Костя уже прекрасно выучил моего сына.

— Нет, — честно признаюсь.

— Естественно. Какая ему гувернантка, — и слегка смеется.

Вздыхаю.

Из школы мы выходим вместе. Я бы хотела по очереди, но Костя настаивает, чтобы вместе. Ну да, что такого. Он классный руководитель моего ребенка, мы совсем недавно были у директора. Вполне можем выйти из школы вдвоём, чтобы продолжить разговор об инциденте. Оли, к счастью, нет у выхода. Ушла, значит. При каждой мысли о главе родительского комитета меня начинает точить червячок ревности.

Мы идём с Костей по тротуару к его машине. Она припаркована далековато. Когда подходим к ней, я понимаю, почему. Если Костя будет оставлять автомобиль прямо у школы, у всех учителей неминуемо возникнет логичный вопрос: а как математик заработал на «Каен»? Даже я впадаю на мгновение в ступор, хотя мне уже известно, кто Костин отец.

Аполлон галантно открывает мне переднюю дверь. Светлый кожаный салон вселяет в меня страх: я боюсь ненароком что-нибудь тут испачкать.

— Говори адрес своей работы.

Костя сел за руль и достал из кармана телефон, чтобы вбить улицу и номер дома в навигатор. Теперь он еще будет знать, где и кем я работаю. Пускай, я ведь решила больше от него не сбегать.

— Партийный переулок…

Ехать двадцать пять минут.

— Где ты работаешь? — спрашивает, трогаясь с места.

— Я заместитель главного редактора медиахолдинга «Ньюс медиа».

— А, знаю. То есть, ты журналист?

— По образованию да и много лет работала журналистом, но сейчас, конечно, журналистскую работу больше не выполняю.

— За что ты отвечаешь?

— В наш холдинг входят газета и три телеканала, у них общий сайт. Моя задача координировать их работу, чтобы газета и ТВ работали, как единый организм. Это сложно, а порой бредово, поскольку ТВ и бумажная газета — это совершенно разные виды СМИ, у них разные цели и разные аудитории. Но акционеры хотят, чтобы каналы и газета работали сообща.

— Кто-то еще смотрит телевизор и читает бумажные газеты?

— Я тебе больше скажу: даже сайт плохо читают. В смысле очень мало людей, которые, проснувшись утром, заходят прочитать новости именно на сайт. Люди заходят в соцсети, видят заголовки там и уже оттуда проваливаются в новости на сайтах СМИ. Соцсети — это новое большое направление, которое тоже скоро буду курировать я.

На последних словах обреченно вздыхаю.

— У тебя интересная работа.

Улыбаюсь. Звучит как комплимент, и мне приятно.

— А тебе нравится твоя работа?

Смотрю на Костю. Он очень расслабленно ведет машину, едва касается пальцами руля. Безумно сексуальный.

— Школа? Это хобби.

— Что? — удивляюсь.

— Работа учителем математики в школе — это мое хобби. Возможно, однажды хобби мне надоест, и я брошу. Но пока нравится.

Я аж приоткрываю рот в изумлении.

— Хорошо, а что не хобби? У тебя есть настоящая работа?

Иными словами: где ты заработал на красивую жизнь? Но так, конечно, не спрашиваю.

— Да, у меня есть основной источник дохода. Я получил по наследству большой пакет акций горнодобывающей компании. Иногда мне как акционеру нужно принимать участие в различных совещаниях, голосовать на собраниях, но это не часто. У меня нет должности в компании, мне не нужно ходить туда каждый день, как на работу. Хотя иногда задумываюсь, чтобы уйти из школы и занять какое-нибудь кресло в компании.

Так вот оно что. А я думала, Костя берет деньги у папы.

— Знаешь, а я знакома с твоим отцом, — зачем-то ляпаю. — Я брала у него интервью несколько раз. Но это давно было. Он тогда был министром.

Прикусываю язык. Может, не надо было говорить? Судя по тому, как лицо Кости из расслабленного становится жестким — не надо было.

— Я не общаюсь со своим отцом.

— Ого. Почему?

Света, заткнись. Какое твоё дело?

— Я не оправдал его ожиданий.

Слова Кости шокируют меня. В голове сразу миллион вопросов. Главный из них — разве Костя может не оправдать ожиданий? Он же лучший, совершенный, как произведение искусства.

Костя не выглядит хоть сколько-нибудь задетым или расстроенным моими вопросами и упоминанием о его отце, но все же лучше сменить тему.

— А зачем Оля приходила?

Зря я завела разговор о главе родительского комитета. Снова сердце молнией ревности пронзает. Но лучше ничего на ум не пришло.

— Слушай, я не знаю. Она меня задолбала, если честно. Каждый день таскается в школу и что-то от меня хочет.

Она хочет тебя, говорю мысленно. Отворачиваюсь к окну. В груди загорается лучик радости: Оля совершенно неинтересна Косте. Но все равно ревную.

Костя тормозит у входа в офис с вывеской «Ньюс Медиа». На тротуаре курят коллеги, заходят и выходят операторы с камерами. Не успеваю повернуться к Косте, как он сразу меня целует. Берет в ладони мое лицо и льнет к губам. Обнимаю его за шею. Это блаженство. В животе порхают пресловутые бабочки, как в книгах про любовь.

— Я позвоню тебе вечером, — еще несколько раз чмокает меня в губы. — И забронирую столик в ресторане на пятницу.

Пятница — завтра.

— Хорошо, — улыбаюсь как дурочка.

Отрываюсь от Кости и смотрю на него. Его глаза горят так же, как мои.

— Насчёт драки, — говорит предупреждающим тоном. — На Лешу сильно не дави и ничего от него не требуй. Это только вызовет еще больше протеста. Нужно выждать немного времени.

— Хорошо.

Мы снова целуемся. Боже, как подростки на последнем ряду кинотеатра. Надеюсь, курящие коллеги не смотрят в окно нашей машины? А даже если и смотрят… Мне все равно.

Глава 20. Свидание

На свидание с Костей я собираюсь, как на самое важное мероприятие в своей жизни. Перемеряв весь шкаф, останавливаюсь на классическом платье-футляр кремового цвета. По длине оно чуть выше колен. Хорошо подчеркивает мою фигуру и выделяет грудь. На работу поверх этого платья надеваю пиджак, чтоб не сильно бросаться в глаза коллегам. Вот только каблуки обуть не могу. Пока не рискую ходить в такой обуви. Приходится обувать под платье балетки.

Костя забронировал столик в ресторане на 18:30, и мне приходится приложить максимум усилий, чтобы освободиться на работе ровно в шесть. Когда выхожу из офиса и вижу припаркованный у тротуара черный «Каен», сердце на мгновение замирает. Вчера Костя позвонил мне вечером, как и обещал. Мы проговорили