Том 68- Чехов - Литературное наследство

На смерть Чехова Короленко откликнулся также следующей телеграммой, по­сланной из Геленджика в адрес редакции «Русской мысли»: «Глубоко потрясенный

известием о смерти достойного Антона Павловича, прошу передать родным выраже­ние искреннего сочувствия их горю» («Русское слово», 1904, № 194, от 14 июля).

8 Письмо Б. А. Лазаревского от 7 ноября 1916 г., в котором он пишет о «газете Гаккебуша» (имеется в виду газета «Русская воля»), хранится в фонде Короленко в ЛБ. На письме — пометка Короленко: «Отв. 4/XII—1916». О газете «Русская во­ля»—см. публикацию Ю.Г.Оксмана «„Русская воля", банки и буржуазная литература»— «Лит. наследство», т. 2, 1932, стр 165—186.

i

ЗДАНИЕ ГОСТИНИЦЫ В БАДЕНВЕЙЛЕРЕ, В КОТОРОЙ УМЕР ЧЕХОВ

Рисунок M.SB. Добужинского, 1929 г. Сделан в связи с двадцати­пятилетием со дня смерти Чехова

Музей Художественного театра, Москва

Из за неразборчивости почерка Лазаревского, Короленко неверно прочитал одно' место его письма. Вместо «является ко мне» следует читать «является Маныч». О ли­тераторе Маныче, «злом гении Куприна», Лазаревский пишет и в следующем письме к Короленко от i2 декабря 1916 г.

«Лукоморье» — еженедельный литературно-художественный и сатирический журнал,| выходивший в Петрограде в 1914—1917 гг. Редактором-издателем был М. А. Суворин.

Статья Бориса Лазаревского «Светлой памяти князя Олега Константиновича» была напечатана в иллюстрированном приложении к «Новому времени», № 14212, от 3 октября 1915 г.

Письмо К. С. Баранцевича к Чехову от начала апреля 1888 г., о котором вспо­минает Короленко, сохранилось в архиве Чехова и частично опубликовано (XIV, 489); ответ Чехова на это письмо см. там же, 81—82). О разногласиях между состави­телями обоих сборников в память Гаршина — см. выше в письмах Плещеева к Чехову и в комментариях к ним.

Отголоски этих разногласий слышатся и в предисловии «От издателей», которым Альбов, Баранцевич и Лихачев открыли изданный ими сборник. В предисловии гово­рится: «Мы считаем нашу цель не вполне достигнутою: далеко не все силы русской ли­тературы участвуют в сборнике. Произошло это, главным образом, потому, что явилось издание другого сборника — с решительным намерением его издателей довести это дело до конца отдельно от нас, в строго замкнутом кружке. Таким образом, случилось то, чего мы всеми средствами старались избегнуть, что является неизлечимой язвой в литературной семье,— явилась рознь, и мы остались одни, при своих слабых силах» («Красный цветок». Литературный сборник в память Всеволода Михайловича Гаршина. СПб., 1889, стр. III).

Подчеркивая искренность Чехова, Короленко отмечал неоднократно вредное влияние на него Суворина и нововременцев. Еще в 1889 г., в связи с пьесой Чехова «Иванов», Короленко писал об «отрыжке „нововременских" влияний на молодой и свежий талант» (В. Г. Короленко. Избранные письма, т. III. М., 1936, стр. 51). В 1915 г. он писал Б. А. Лазаревскому: «Знаю, что в „Новом времени" работал Чехов, а Чехов был несомненно порядочный человек. Но, признаюсь, мне было не совсем приятно встречать его имя на страницах этой газеты и, наоборот, я был рад, когда его имя перестало в ней появляться» (там же, стр. 235).

В 1917 г. в одной из статей Короленко подробно изложил свой взгляд на отно­шения Чехова с Сувориным: «Что ж, и Чехов бывал у Суворина, и ему случалось писать в „Новом времени"... Можно считать, что само по себе это было неприятное недоразумение... Но человек — существо такое многогранное, многоцветное и слож­ное... Теперь, когда и жизнь, и переписка Чехова вся перед нами,— мы видим, что этот необыкновенно цельный человек, и дружески входя к Суворину вначале и, под конец, уходя от него в негодовании,— оставался тем же Чеховым, которого мы любим и ценим. От нововременства к нему не пристало ничего: он отряхнулся, как лебедь, и попытки использовать эту близость во вред его памяти были жалки и бессильны.

Но надо сказать при этом, что ни в „Новом времени", ни вне его Чехов не написал ни одной строки, в которой ему пришлось бы каяться, от которой пришлось бы отре­каться... Не отрекаться, не каяться — это редкая судьба, выпадающая на долю писа­теля. Она дается не всем. Чехову она далась, может быть, потому, что он был только художник» («Русские ведомости», 1917, № 265, от 3 декабря).

Характерен также следующий эпизод, относящийся к июню 1919 г., о котором писал В.Катаев: «...Владимир Галактионович с особенным удовольствием и жаром го­ворил о прошлом. Разговор зашел о Чехове. Тут Короленко разволновался совсем. Он вставал из-за стола, ходил по комнате и все говорил о том, что никак не может понять и оправдать того, что Чехов работал у Суворина.

— Удивляюсь, как мог такой человек, как Чехов, писать у Суворина? Такой де­ликатный, мягкий, передовой человек? Для меня это тайна» (Валентин Катаев. Один из последних (Короленко в 19-м году). — «Коммунист» (Харьков), 1922, № 298/593, от 1 января).

В «Русском слове», 1914, № 17, от 22 января была напечатана статья Д. С. Ме­режковского «Суворин и Чехов» (перепечатана в его книге «Было и будет. Дневник. 1910—1914». Пг., 1915, стр. 239—253). В связи с обличениями Суворина, находя­щимися в этой статье, «Новое время» опубликовало письма Мережковского к Суво­рину, содержащие различные просьбы, в том числе денежные («Новое время», 1914, № 13606, от 27 января; № 13607, от 28 января; № 13608, от 29 января). В письме от 11 ноября 1903 г. Мережковский писал Суворину: «Мне чувствуется, что между нами есть взаимное понимание» (Из писем г-на Д. Мережковского к А. С. Суворину. «Новое время», 1914, № 13607, от 28 января).

ВОСПОМИНАНИЯ О ЧЕХОВЕ

34 Литературное наследств.), т. 68

Н. П. ЧЕХОВ. (ДЕТСТВО)1

Публикация С. М. Чехова

Воспоминания брата писателя, художника Николая Павловича Чехова (1858— 1889) о раннем детстве сохранились в черновой рукописи, конец которой утерян. Они написаны, по всей вероятности, весной 1889 г. в усадьбе Линтваревых на Луке, неза­долго до смерти. Этим и объясняется, почему эти документы остались в семье Чеховых, а не у гражданской жены Николая Павловича — А. А. Ипатьевой-Гольден. В них Н. П. Чехов описывает события, имевшие место «двадцать три года назад», то есть, вероятно, в 1866 г., когда детям Чехова было: Александру 11 лет, Николаю — 9, Антону — 6 и Ивану — 5.

Воспоминания находились у М. П. Чехова, а ныне хранятся в собрании С. М. Че­хова.

Ниже печатается