Эпизоды - Герасим Аникин

Шевчук, вторым – доцент Московского текстильного института А. Н. Шмелёв. Основные вопросы при защите были по близкому приводчикам частотному электроприводу, и практически никто не поинтересовался далёкими для них упругими связями, да ещё в ткани. Естественно, об организации защиты в Горьком и о согласии специалистов на оппонирование договаривался по телефону Анатолий Михайлович. Кроме того, он сопровождал меня в Горький и присутствовал на моей защите. Уважительное отношение к нему проявлялось на том же высоком уровне. И, как я потом понял, было это обосновано предшествующими и будущими контактами Ивановского и Горьковского научных руководителей. Ведь соискателей учёных званий из Горького оппонировал Анатолий Михайлович, а из Иванова – Сергей Никифорович. Аналогичные связи Анатолий Михайлович поддерживал также с Москвой и с Минском. И вот тогда я осознал и на деле ощутил совет моего Ангела – хранителя Андрея Викторовича Шкитова о важности поступать в аспирантуру к тому, кто может организовать защиту. И Анатолий Михайлович подтвердил это, тщательно проведя все необходимые в этом случае мероприятия, и сделал это без каких либо намёков на особое почитание. Тем не менее, на основе глубокой благодарности Анатолию Михайловичу за позитивное участие в моей судьбе я написал позднее ему посвящение.

Не всем дано

Не всем дано, прожив треть века

И даже жизнь всю целиком,

Такого встретить человека

И быть его учеником.

Кем были мы до встречи с Вами?!

Заумно мыслящим сырьём,

В костре науки лишь дровами,

Желавшими пылать огнём!

И мы без внутренних терзаний

Свою судьбу вручали Вам

И верили без колебаний,

Как верят только лишь богам.

Вы судьбы наши брали в руки

И к цели той, что там, вдали,

К вершинам подлинной науки,

Как верный компас, нас вели.

С времён Максвелла, Ома, Холла

И даже с бронзовых веков

Известно: основатель школы

Живёт в умах учеников.

И мы горды, что в школе Вашей

Учились жить, дерзать, творить,

Пить хмель науки полной чашей

И новые пути торить.

Вы в жизни – наш руководитель,

В науке – крёстный наш отец,

В текстильном приводе – учитель,

В культуре, в такте – образец.

Пусть годы пенсионной скуки

Желают лишь для простаков.

Вы ж подготовьте для науки

Не меньше ста учеников.

15.05.72.

В целом жизнь потекла в русле благоприятных событий: интересная работа со студентами, да ещё когда я и сам по возрасту недалеко ушёл от них, научная работа по хозяйственным договорам, которые регулярно заключал Анатолий Михайлович с помощью Главка текстильной промышленности в Иванове. Однако буквально через полгода случился казус, существенно повлиявший на направление моих интересов в научной работе. Анатолий Михайлович вызвал меня и спросил, на каком основании я, без его разрешения, подал в Московское издательство «Текстильная промышленность» заявку на издание книги по электроприводу для текстильных машин. Я ответил, что никакой заявки я не подавал. Он настаивал на том, чтобы я позвонил в издательство и попросил изъять моё предложение по книге. И я впервые набрался смелости и отказал своему научному руководителю, сказав твёрдо, что, поскольку никакой заявки я не посылал, то и звонить никуда не буду. Не знаю, как Анатолий Михайлович решил эту «проблему», но больше мы с ним этот вопрос не обсуждали. Да и никаких запросов от издательства не поступало.

А что произошло? Как я писал выше, теория упругих связей при защите диссертации никого из приводчиков не заинтересовала. Но моим вторым оппонентом был А. Н. Шмелёв, доцент Московского текстильного института, и он, как специалист по текстильному производству, сразу почувствовал и оценил всю новизну и значимость поднятой мной проблемы. Жил он в Москве, издательства почти все расположены там. У него уже был опыт работы с издательством «Текстильная промышленность», в котором были изданы его книги по электроприводу в текстильной промышленности, в частности в соавторстве с нашим преподавателем из Ивановского текстильного института. И А. Н. Шмелёв подал заявку на книгу по этой тематике, включив меня соавтором. При этом он ни меня, ни А. М. Быстрова в известность не поставил, полагая, очевидно, что это безусловное благо для авторитета Ивановского энергетического института и работающих в нём преподавателей. Что подвигло Анатолия Михайловича на такую реакцию, сказать сложно, ведь он не принимал никакого участия ни в постановке проблемы, ни в её разработке. Но вот если бы книга была издана, то в советское время это служило бы для меня несомненным подспорьем в моем научном и карьерном росте, ведь издать книгу в Советском Союзе, да ещё в центральном издательстве, было чрезвычайно сложно. Недаром такие случаи в то время были у нас в институте единичны.

Почти сразу после защиты мной кандидатской диссертации тогдашний ректор института Юрий Борисович Бородулин, проверив меня в качестве председателя экзаменационной комиссии по приёму в институт (очевидно, он оценил мою работу положительно), назначил меня начальником научно-исследовательского сектора (НИС) института. Было очень интересно вникать в разнонаправленные научные работы всех кафедр и способствовать организации их выполнения, от чего я получал истинное моральное удовлетворение. Естественно я хорошо знал и всемерно помогал хоздоговорным работам кафедры электропривода, на которой я работал.

А в это время Анатолий Михайлович продолжал сотрудничать со мной при выполнении хозяйственных договоров. Как-то он заключил хозяйственный договор с Главком на исследование электропривода поточной линии уже с учётом упругих связей агрегатов через ткань. Я был назначен исполнителем раздела договора как раз по упругим связям. Исполнителями других разделов договора были В. Н. Нуждин, интенсивно консультирующий выполняющую диссертацию Татьяну Анатольевну Быстрову – дочь Анатолия Михайловича, и его зять – Виктор Фёдорович Глазунов, также работавший над кандидатской диссертацией. Неожиданность случилась в середине года перед закрытием этапов работы, когда надо было представить отчёт о проделанных исследованиях и получить за это деньги. И тут оказалось, что ни у В. Н. Нуждина, ни у В. Ф. Глазунова представлять в отчёт нечего. А. М. Быстров вызвал меня и жёстко потребовал написания отчёта, хотя мой этап работы по плану завершался позднее. Конечно же, было немного обидно и даже неприятно. Но я оформил командировку в Москву, засел там в библиотеках и, используя имеющиеся