Сказки сибирских деревень - Елена Жданова

невесёлая, мало говорит, больше молчит. Как-то раз подружка зовёт её на вечёрку — попеть, хоровод поводить, печаль-тоску развеять. Ну, пошла она, хошь и с неохотой. У реки костерок развели ребята, а девчата шутки шуткуют, трунят над ними. Дело молодое, зубоскалят, веселятся! Глядь, к костерку подходит парень, виду молодецкого. Карий глазок щурит, улыбается во весь рот, а волос, слышь-ка, тёмный и кудрявый. Ненашенский, сразу видно. И в пляс пустился да к Любаве набивается в пару. Та ничего, в ответ руками взмахнула, по кругу плавно пошла. И захороводились они с ним на весь вечерок. Друг дружке не уступают, припевки зачинили. Начал-то он споначалу:

— Глубоко растут купавы,

Мне руки не дотянуть.

Далеко живёт Любава,

Не добраться как-нибудь!

И она не молчит:

— За любимого дружка

И серёжку из ушка!

А за тебя, ненашего,

Не вынесу и каши я!

Ну, и далее так, посмеиваются, веселят народ. Тут он возьми и спой:

— От тебя, моя Любава,

Я веночек получил.

Позабавился Купала,

Сердце навек присушил!

Девку, как заморозили. Встала столбом, ни моргнёт, ни вздохнёт. А молодец не останавливается:

— За тобой ходил по лугу,

И следочки целовал.

Стань, Любава, мне подругой,

Я б другой не пожелал!

Любава поворотилась и ну бежать с круга. До самой избы ног не чуяла. На лавку околоть окна присела, сердечко вот-вот выскочит из груди. А на кругу Любомир за грудки схватил парня:

— Почто девку обижашь?

Ну, знамо дело, все парни подбежали в заступ. Только глядь-поглядь, а того и след простыл! Далёко, на лугу конь заржал, да топот копыт услыхали, и всё. Ругнулся Любомир:

— Окаянная душа! Видать, коня на привязке оставил, вишь, смылся быстрёхонько. Скоро-нескоро, осень пришла. Светомир к Тихону:

— Обещался, мил друже, дочку отдать за моего сынка! не пора ли обещанье сполнять[99] Тот покручинился:

— Не в себе девка-то! Давай годик обождём? Авось, наладятся дела?

— Ладно, — согласился сосед. — Токмо больно ты дочке потворствуешь, Тихон. Не вышло бы худо!

Сговорились свадебку на следующую осень справить. С тем и разошлись.

А Любаве сны стали сниться чудные.

Будто скачет она на коне верхом по чистому полюшку. Солнышко пригревает, птички поют, ветер кожу гладит. Только враз всё исчезло. Одна-одинёшенька стоит на юру, а вокруг пусто и голо…

В другой раз опять на коне вороном объезжает места дивные и славно ей на душе и радостно. А как нет с ней вороного, так и холодно и неуютно.

Призадумываться стала девка, что дело нечистое. Подошла к мамке-ведунье. Так, мол, и так, что делать-то? а та руками всплеснула:

— Что ж ранее не шла? Вишь, приворот тебе сделан любовный! Ой, беда!

— Как же? — в ум не войдёт Любава. — Конь что ли меня приворожил?

— Ох, глупа! Конь-то не простой, чуешь? Лошадиный бог к тебе подкат делает! Иди ужо, ближе к ночи ворочайся.

Идёт Любава домой, сама думки думает. Лестно ей, что не просто конь, а лошадиный бог её заприметил. С другой стороны боязно — ну, как сманит да бросит? Опять же, раз бог, то, видать, и богатства у него несметные. Доля полегче будет! Тут она и услышала ржание позади. Оглянулась, а перед нею конь вороной с гривою, чуть не до земли. И молвит он голосом человеческим:

— Хотел я, Любава, чтобы ты меня добром полюбила, а не за посулы, да видно не судьба. Не ходи к ведунье, не потревожу я тебя более. Будь счастлива с Любомиром!

На этом повернулся и ускакал, а на тропке веночек засохший остался. Пригорюнилась девушка. Вишь, ей обидно, что так запросто отказался от неё ухажёр! Хотя бы и бог! Ну, поплакала малость, да домой пошла.

А на ту пору, когда разговор этот вёлся, мимо шла девчоночка, Веселина. Едва-едва с недолеток выскочила. Одна у родителей росла, так вышло. Они на неё наглядеться не могли. Души в ней не чаяли. Однако спесивости али гордыни в девке не было. Ко всем с улыбкой да лаской! Услыхала она слова, сказанные Любаве, ветки раздвинула и увидала коня. А она, слышь-ка, не уступала парням в верховой езде, бойкою слыла. Хоть и поругивала её матушка за такие утехи, но запрет не накладывала. Веселина залюбовалась статью конной, пожалилась, что быстро ускакал, да и запала ей думка оседлать красавца, промчаться по равнине. Только где ж того коня найти? Всю осень пыталась девица углядеть, где пасётся красавец, но так и не сподобилась. Потихоньку у подружек выспросила об ухажёре Любавы, поняла, что не так всё просто. Но не отступилась, ещё больше загорелась найти его. Целую зиму думки думала и придумала всё ж таки!

Не обошлось, знамо дело, без бабки-ведуньи. От неё услыхала, что имя ему надо придумать. Если приглянётся прозвание, то поладить тогда можно. Перебрала она всяческие имена, но ни одно на сердце не легло. А без этого ничего не сложится, вишь! Тут весна подоспела, травка первая вылезла, подспорье для еды. Девушки, как водится, корзинки взяли да собирать отправились. Ну, и Веселина с ними. Споначалу все вместе толпились, потом разбрелись. Ближе к полудню засобирались домой, а Веселинка не откликается. Ну, покричали, побегали да в деревню скорёхонько, так, мол, и так, всё обсказали. Мужики собрались, отправились искать. А Веселина тем временем ни сном ни духом не ведает, что её обыскались. Присела себе у ручейка на передых. Ножки водой обмыла, сидит песню тянет, на воду смотрит. Там и увидала отражение лошадиного бога. Глядь, а это и вправду он. Тут она и молвит:

— Велимир! По-другому никак тебя не назвать.

Тот в ответ заржал и в кустах скрылся. А Веселина вскричала:

— Постой-погоди, милый друг! Приглянулся ты мне с первого раза. Дозволь полюбоваться тобой. Разве много прошу?

В ответ тишина. Она далее просит:

— Дозволь, Велимир, коснуться гривы твоей шёлковой, обнять шею гордую, рядом постоять, сердце девичье унять.

Ну, знамо дело, кто на такие речи не откликнется? Лестно Велимиру стало, вышел он к Веселине. Она гриву ему погладила, да и вплела в неё ленточку алую из косы. Тут шум раздался, мужики приблизились деревенские. Конь отступил, а перед тем молвил:

— На вечерней зорьке у