Я приду за тобой! - Антонио Морале

Девушки в аудитории заметно оживились, раздались весёлые смешки и перешёптывания.

— Да, да. Знаю! Многие из вас и сами могли бы меня многому научить…

Снова смешки, заставившие священника смутиться.

— Я имею ввиду, многие из вас могли бы прочесть лекцию вместо меня, но… — он выдержал паузу, оглядев несколько десятков своих учениц из-под густых бровей. — Но сегодня это моя забота.

Секс… Что вы знаете о сексе? Для чего он нужен и к чему приводит… Секс, в первую очередь, это жизнь! Продолжение рода — вот ваша прямая обязанность, а не получение удовольствия. Наслаждаться сексуальными отношениями для женщины считается недопустимым! — произнёс отец Онуфрий и оглядел притихших девушек суровым взглядом.

Чтобы не уподобляться животным, церковь запрещает людям заниматься сексом по средам, пятницам и субботам…

— В смысле? — не смогла сдержаться Мими. — А какие-то для этого разумные, логические причины есть?

— Есть закон! Этого достаточно, юная леди… — недовольно посмотрел в сторону девушки священник. — Также, строгое воздержание по воскресеньям. Воскресенье день для семьи, а не для блуда! Наказание за воскресный секс ­– сорок дней на хлебе и воде.

— А кто будет следить, нарушено воскресное воздержание или нет. — произнесла скромная черноволосая девушка, сидевшая слева от Мими.

— Как это, кто будет следить? — удивился святой отец. — Человек сам должен за собой следить… Женщина не должна испытывать удовольствие. Повторюсь! Это грех! Удел женщины — это боль и страдания, искупление, а не удовольствия. Она должна рожать мужу детей и поддерживать семейный очаг.

— А если она получила удовольствие? — снова не сдержалась Мими, заставив свою соседку улыбнуться. — Чисто гипотетически.

— Ей следует покаяться и замолить грех. Женщина, по сути своей, изначально греховное существо. Нет ничего, в чём бы она не грешила. Она совращает мужчин, отвлекает, заставляет думать не о боге, а о своих низменных желаниях…

— А как насчёт изнасилования? Это грех для женщин? Она согрешила в этом случае? — выкрикнул кто-то из девушек.

— Конечно! Раз её захотел мужчина, виновата только она!

— Что за бред? — наклонилась Мими к своей соседке. — И давно у вас этот предмет?

— Уже полгода как.

— Полгода? Полгода вы слушаете эту ересь⁈ Ёбушки-воробушки!

— Не поделитесь, что вас так возмутило, юная леди? — прервал свою лекцию священник, с укором посмотрев на Мими.

— Ваше псевдоучение. — честно призналась брюнетка.

— Хм… — недовольно хмыкнул священник. — Псевдоучение… Может, раз вы, юная леди, такая сведущая, поделитесь с нами своими знаниями?

— А можно? — обрадовалась юная герцогиня.

— Я бы послушал, но…

Договорить священнику Мими не дала, подпрыгнула со своего места, быстро преодолела разделяющее их с Онуфрием расстояние, оттеснила святого отца в сторону, и повернулась лицом к аудитории…

— В общем так, сёстры! — начала она, увидев плохо скрываемые усмешки и улыбки на лицах девушек. — Во-первых, секс это нормально. Если бог создал человека по своему образу и подобию, то это…

С каждым словом аудитория оживлялась всё сильнее, кто-то вступал в споры, кто-то задавал вопросы. Мими даже не догадывалась, что её сверстницы знают о сексе так мало. Нужно было это срочно исправлять. И она исправляла…

— И не в обиду вам, святой отец, будет сказано. Но как раз это и отличает нас от большинства животных — женский оргазм! Животные занимаются сексом только для размножения, люди могут заниматься этим по любви и для удовольствия. — подвела итог своей маленькой лекции Мими спустя двадцать минут. — Так это обсудили… Теперь поговорим о женском оргазме более предметно. Как получать его многократно и…

— Так, достаточно! — дребезжащим гневным голосом потребовал священник. — Я больше не намерен слушать это богохульство!

— А при чём здесь бог? — удивилась Мими, оглядев явно переметнувшуюся на её сторону аудиторию. — Я ничего плохого за бога не говорила.

— Да как ты смеешь⁈ — гневно воскликнул священник, открывая рот словно рыба и не в силах что-то произнести.

Скромная, незаметная девушка из первого ряда слегка привстала, нависла над своим столом и вытянулась в сторону Мими.

— Пс-с! Эй, новенькая! — позвала она.

— Мими.

— Да, Мими. А что там насчёт множественных оргазмов? Можешь рассказать?

— Как-нибудь. Не сейчас. — покосилась Мими на священника, находящегося на грани сердечного приступа.

— Ну ладно. — огорчённо вздохнула девушка, опустившись на своё место.

— Всё! — святоша набрал в грудь побольше воздуха. — Всё что сейчас сказала эта… эта девушка. Всё это… Дерьмо собачье! Ересь! — выплюнул отец Онуфрий, раздувая ноздри от гнева. — Женщины — это греховные создания, которые должны знать своё место! А ты! — ткнул он в Мими дрожащим пальцем. — Ты отродье бездны! Шлюха Сатаны!

— Мой отец всегда говорил, религия ­– это как большой член. — вздохнула Мими. — Хорошо, когда он у тебя есть. Приятно, если вы радуетесь ему и тихо им гордитесь. Но, пожалуйста, не доставайте его при каждом удобном случае и фанатично не тыкайте им в лицо другим людям. Это некрасиво! Вы со своей религией просто идёте вразрез со здравым смыслом, святой отец, и заражаете этим окружающих.

— Что еще говорил твой отец? — хитро поинтересовался священник.

— Что вам давно и глубоко похуй на человека, как на личность, — пожала Мими плечами, — вам насрать на его душу и её якобы спасение, вам важно лишь, чтобы люди несли в ваши храмы золото, необлагаемое пошлиной, на которое ваши патриархи купят себе очередную яхту и построят себе очередной дворец на морском побережье.

— Да как ты смеешь⁈ — не сдержался святой отец, задетый за живое.

— А хотите шутку, отче? — бесхитростно поинтересовалась Мими.

— Шутку? — слегка растерялся священник.

— Да. Тонет пароход. Священник, отпихивая пассажиров в стороны, мчится к спасательной шлюпке. Кто-то из людей окликает его: «Святой отец, а как же дети?». «Не сейчас! Сейчас мне точно не до секса!» — восклицает священник, запрыгивая в лодку.

Отец Онуфрий переменился в лице, побагровел, его глаза налились кровью, а из ушей, казалось, сейчас повалит дым.

— Ты! — обличающе ткнул он дрожащим пальцем в грудь девушки. — Да ты! Да как ты посмела⁈

И одновременно с последним словом священника, аудитория громыхнула от