Тёмный Альянс - Сандра Голдман

«Пик… Пик… Пик…».

За дверью плакала Роза. Рядом беззвучен Шейн. Чуть поодаль переминались родители Розы. И ещё дальше — высокая, крепкая, стройная женщина с тёмными волнистыми волосами и каре-жёлтыми глазами. В её пышных волосах прокрадывалась лёгкая проседь. Опираясь о стену, она держалась в стороне ото всех. Её тяжёлый холодный взгляд направлен в коридор, на удаляющиеся арки… Но даже косметика не спрятала изрядно покрасневших и опухших глаз. Всё остальное — не выдавало силу волнения незнакомки.

— А кто это? — спросила Роза шёпотом у своей матери.

Черноволосая симпатичная женщина низкого роста подошла к дочери поближе:

— Это родная тётка Лекси, зовут Ливетти.

— У тёти Мари была сестра? — тихо удивилась Роза, впервые о ней услышав.

К Ливетти подошёл врач. Он произнёс пару фраз, и женщина разрыдалась, что шоком подействовало на других.

Роза, еле сдерживая слёзы, спросила:

— Она жива?

Тишина действовала на нервы, и молодая девушка закричала в истерике:

— Она умерла?? Скажите! — Слёзы побежали градом.

Ливетти прикоснулась к её плечу робко и сочувствующе.

Врач:

— Крепитесь… Девушка в коме.

Находящиеся в коридоре переглянулись с тревогой на лицах.

А врач со вселенской усталостью в глазах продолжил:

— Мы пытаемся сделать всё, что в наших силах. — И равнодушно добавил: — Пожалуйста, сейчас нет смысла находиться здесь. Возвращайтесь домой.

Он посмотрел на всех рядом стоящих людей, переживающих за пациентку, и добавил:

— Вы все возвращайтесь домой. Сейчас она без сознания. К ней всё равно нельзя. Извините, мне нужно работать. — И врач покинул их.

— Она жива… — сказала облегчённо Ливетти, глядя на Розу. — Она жива.

Следующий день проходил с неменьшей тяжестью.

Близкие понимали, она не очнётся так быстро, но вновь и вновь царапали себе души наивной надеждой, и каждый раз слышали: «Улучшений нет».

В палату стали пускать на второй день. «Её состояние стабилизировалось. Но сейчас это единственные хорошие новости», — говорил врач, что не очень-то утешало. Роза приходила, читала «спящей» книгу; прочитала в интернете «Если с человеком разговаривать, он услышит и очнётся». И Роза разговаривала.

Ливетти приносила цветы. Каждый день новый букет. Молча гладила по волосам. Сидела минут десять и уходила.

Так длилось двое суток.

В очередной из дней Роза включала для Лекси песню: рассказывала что-то, связанное с композицией. Спящая наверняка знала, о чём речь, но не реагировала.

— Ну, хоть бровью пошевели! — вырвались у Розы слёзы впервые за несколько дней, и она, не выдержав, уходит.

Вечер прошёл так же, без изменений. Разве что Ливетти заскочила позже обычного. Но лишь для того, чтобы поменять букет. Посмотрела на бледную кожу племянницы, на трубочки… Сказала что-то тихо… и вышла.

Ночь.

В коридорах больницы доносились взволнованные голоса: кто-то возмущался. Беспокойство раздавалось по тихим коридорам. Затем наступила недолгая, но полная тишина…

…и шаги…

Внезапно дверь в палату открылась.

Тусклый свет коридора проник вовнутрь широким лучом. Широкоплечий мужчина приблизился к больничной койке, где лежала девушка. На голубое одеяло, прикрывающее её тело, упал лунный свет, а тишину в палате нарушал лишь один повторяющийся сигнал.

Мужчина взглянул на часы, затем бесшумно сел на стул у окна и выдохнул. Усталым взглядом он перешёл к кардиомонитору: «Без изменений». Он видит безжизненный профиль когда-то беззаботно улыбающейся девушки. Сейчас она почти мертва…

Его время здесь заканчивалось, и он подошёл ближе. Осторожно прикоснулся к руке. Мягко, но неуверенно погладил тёплые тонкие пальцы и… всё же взял её за руку. «Я должен уже уходить», — произнёс мужчина и, удерживая её пальцы ещё секунду, прежде чем отпустить совсем, нехотя двинулся в сторону двери.

После тихих удаляющихся шагов дверь почти бесшумно закрылась. Лекси чуть дёрнула рукой… лишь на мгновение. А в коридоре ещё недолго доносилась торопливая глухая поступь.

На следующий день всё то же самое: состояние без изменений.

Ливетти зашла поменять букет и поправила девушке волосы.

Позже навестила Роза и делилась новостями: какая на улице погода, как снова кричит и ругается соседка дона Клаудия (Роза приходит, поливает очередной цветок Лекси, чтобы тот не засох, как предыдущие). Её речь звучала бодро, и она надеялась, что вот-вот Лекси очнётся. Вот сейчас. Вот ещё один день. Но нет.

Роза сорвалась на крик:

— Да что с тобой не так? Я тут стою, распинаюсь, а ты. Очнись же!! Слышишь?! Очнись, твою мать!! — в конце уже пошла истерика со слезами.

Ею двигало отчаяние, и она продолжила под потоком слёз:

— Моё сердце разбито, подруга! Шейн меня бросил!! Мне так плохо…

Роза рыдала, она оплакивала сразу две раны на сердце: потерю подруги и предательство парня.

Лекси это всё очень знакомо…

Чуть позже брюнетка затихла и спокойнее рассказала, как влюбилась в инструктора, как быстро всё закрутилось. А потом оказалось, у них «несерьёзные отношения» и он был с другими.

— Не серьёзные отношения, представляешь? — обращалась она к Лекси. — Все мужики козлы, сестрёнка, все!

Гнев потихоньку стихал, и она посмотрела в безмолвное лицо:

— Лекси… ну почему ты меня оставила? Ты мне так нужна… Вернись…

Её голос дрожал, подступающий ком больно сдавливал горло.

— Пожалуйста… Не оставляй меня, — уже стояли слёзы, — ну, пожалуйста…

Снова всхлипнула и пулей вылетела в коридор.

После её ухода лишь сигнал пульса неизменно пробивал тишину. Девушка лежала по-прежнему без единого движения…

Ни один мускул не дрогнул, но…

…из глаз покатилась слеза…

На следующее утро показатели начали меняться.

— Это хорошо или плохо? — спросила Ливетти. Роже слышала.

— Понимаете… по показателям она должна была очнуться ещё утром. Дышит-то сама, но почему-то не приходит в себя, — сказал врач. — Возможно, с ней нужно больше говорить, нужно больше времени. Со своей стороны мы делаем всё возможное. Остаётся только ждать…

Стало оптимистичнее, но не очень.

«Лекси, почему ты не открываешь глаза?» — мучилась Роза. И решилась на отчаянный шаг — позвала в больницу Майкла.

Он неуверенно прошёл в палату. Роза осталась за дверью, обратившись в слух.

Майкл переминался с ноги на ногу, затем со всех ног бросился к «спящей», упал на колени, просил прощения.

Роза приоткрыла дверь… взглянула на монитор, на подругу: всё точно так же. Выругалась. Зашла в палату и растерянно произнесла:

— Никакой реакции… Да что ж такое-то?!

— Она что, навсегда так? — отчаяние парня звучало по-настоящему, он тоже переживал.

«Ты придурок?» — раздражённо взглянула Роза.

— Мы надеемся, что нет, — натянуто произнесла она. И спокойно добавила: — Я думала, услышит тебя. Любовь, все дела.

— Почему ты мне не сообщила раньше? — спросил Майкл, нежно держа за руку Лекси.

— Потому,