Вечный - Александра Кармазина

чары, что расползались по холмам, отнимая силы у всего живого. Длинные светлые волосы Ровены свободно лежали на спине. Красиво собранные пряди были аккуратно заколоты на затылке небольшой заколкой с кроваво-красным рубином. Эту вещь Дариус привез ей много лет назад из Полых равнин. В тот год он поклялся себе, что больше никогда не вернется домой.

— Что с тобой? — чаровница мгновенно уловила состояние крэмвилла.

— Видел Марвиса, — сдержанно признался Дариус, зная, что Ровена будет не в восторге от их очередной ссоры.

— Вы снова выясняли отношения, — вздохнула чаровница, убирая нагар с одной из свечей. — Может, хватит уже воевать? Вы ведь на одной стороне. Ты мог бы помочь ему.

— Долл Лерм не нравится мне. Никогда не нравился, — подчеркнул Дариус свое отношение к Марвису. — Возможно, он не плохой, я не отрицаю. Мне плевать на его благородные стремления. Исмену бы не втягивал во все это.

— Дариус, ты серьезно? — удивилась Ровена. — Ты не справедлив к Марвису. Именно Исмена заразила его верой в пророчество и теперь, когда появился тот, кто может стать Безликим…

— Ты хотела сказать мог стать? — усмехнулся крэмвилл.

— Я сказала то, что сказала.

— Но ведь это полный… — Дариус осекся, встретив полный непонимания взгляд Ровены, которая явно свято верила в то, о чем говорила. — Ты ничего не знаешь?

— О чем ты? — продолжая аккуратно поправлять оплывающие свечи, чтобы дать им больше воздуха, поинтересовалась хозяйка особняка.

— Ровена? — окликнул ее крэмвилл, все еще не веря в то, что столь дурная весть обошла стороной именно ее, которая принимала непосредственное участие в жизни денра де Карда.

Как так вышло⁈ Эта молва носилась по миру Синих сумерек подобной бешеной лисе, заражая всех своей обреченностью. Неужели остались еще такие уголки, в которые не дошел слух о том, что произошло?

— Что, Дариус? — подняла она на него лучистые, такие жизнерадостные глаза.

Она все еще находилась в блаженном неведении. Этот взгляд не сохранил бы подобного огня, если бы Ровена была в курсе случившегося.

— Винсент напал на крепость…

Замерев с осколком лучины, которой поправляла свечи, Ровена какое-то время стояла неподвижно. Немного опомнившись, медленно сделала небольшой шаг в сторону. Рука чаровницы дрогнула.

Заметив, что пламя свечи начинает лизать широкий рукав темно-синего платья, Дариус стремительно бросился вперед. Ему в последний момент удалось уберечь ее от огня, но Ровена даже не заметила этого. Осторожно вынув щепку из ее судорожно сжатых пальцев, Дариус подвел чаровницу к низкой софе и почти силой усадил на нее.

— Ты сказал, что… — прошептала Ровена, — что этерн… Дариус…

— Прости, — тихо проговорил крэмвилл, отчаянно сочувствуя чаровнице. — Я не хотел, чтобы ты узнала об этом так.

— Камиль… он…

— Мне жаль, Ровена.

Прижав дрожащую руку к груди, чаровница принялась растирать верх декольте, словно ей не хватало воздуха. Судорожно выдохнув, вскинула на него налитые слезами глаза, в которых плескалась такая мука, что Дариусу стало не по себе. Он даже представить не мог, что Ровена успела так проникнуться к смертному денру.

— Вообще никто не выжил? — прошептала она с какой-то безумной надеждой в голосе.

— Мир Синих сумерек скорбит уже несколько недель, Ровена.

— Недель⁈ — чаровница открыла рот, словно хотела сказать что-то еще, но слова так и не нашли выхода. Их задушили горестные всхлипы, которые выбили последний воздух из груди Ровены.

— Вероятно, все из-за того, что ты живешь слишком далеко от густонаселенных деревень, — пояснил Дариус, осторожно поглаживая трясущиеся плечи чаровницы. — Мне жаль, милая Ровена.

— Когда? — выдохнула она, хватая его за плечо.

Пальцы женщины с такой силой впились в ткань, что пронзили кожу через сюртук. Дариус безропотно перенес причиненную отравленными чарами ногтями боль, которая разлилась по предплечью. Он понимал, что Ровена просто не способна контролировать себя в эти мгновения.

Примерно подсчитав сроки, назвал более-менее точную дату.

— Боги! — вскочила со своего места чаровница. Схватившись за голову, ринулась на середину комнаты. — Дариус… Я уехала из крепости накануне. Он отправил меня домой буквально за день до… О, Камиль…

Рухнув на колени, Ровена издала такой крик, что у Дариуса застыла кровь в жилах. На мгновение ему показалось, что от этого полного боли и отчаяния вопля пошла мощная волна по всем окрестным холмам. В те минуты он даже не подозревал, что истошный вопль Ровены совпал с другим. Именно он полетел по миру Синих сумерек в эту же секунду, сливаясь с криком хозяйки особняка. Именно он сотряс Зачарованные холмы…

— Ровена! — бросился к ней крэмвилл. Взяв ее за плечи, силой поднял на ноги, не позволяя остаться на ковре.

— Нет, — простонала чаровница, прижимаясь лбом к груди Дариуса. — Нет… нет, быть не может этого. Как Боги допустили? — зарыдала она.

Он погладил ее по голове. Шелковистые волосы цвета спелой пшеницы окрасились синеватым цветом под его пальцами. Чем ниже опускалась его ладонь, тем гуще и темнее становилось покрывало черно-синего тумана, окутывающее чаровницу. Используя свой дар, Дариус вытягивал из нее тот комок горя, что застрял в груди Ровены, мешая ей дышать, путая мысли, почти лишая сознания. Она знала многих крэмвиллов, хладных и смертных. За каждого переживала и болела душой, как за родное дитя. Еще не один раз ей предстоит встретить весть о их гибели, но сегодня это должно обойти ее стороной, как и в последующие разы.

— Тшш, — он теснее сомкнул объятия. — Все хорошо, милая Ровена.

— Где взять сил, Дариус? — прошептала она, прильнув щекой к его плечу. — Как справиться с этой потерей?

— Я дам тебе сил, — ответил он, планомерно расправляя пряди ее волос. — Дам тебе покой, дам умиротворение, дам все, что нужно, — синеватый туман продолжал опутывать его пальцы призрачной паутиной, пока Дариус говорил.

Облегчить ее боль — меньшее, что он мог сделать для Ровены. Уже несколько десятков лет она помогала таким, как Дариус, укрывая их от хладных и правительницы холмов. Это могло стоить ей жизни, узнай о том Ларина дель Варгос. Ровена не боялась, зная, что ее чары достаточно сильны, чтобы помочь ей остаться не раскрытой.

— Хватит, — попыталась она отстраниться. — Довольно, тебе будет плохо потом.

Даже сейчас, убитая горем, она думала о последствиях. Готова была