Брат, мой брат - Вера Вкуфь

— Привет! — раздалось чуть сверху, когда этот прохожий поравнялся со мной. Надо же, сегодня Константин сподобился на ритуал вежливости. Неужели где-то поплохело киту?

— Привет, — с лёгкой прохладцей отозвалась я.

Не спрашивая, сосед Костя, который был хозяином кошки сфинкса и нашим соседом снизу, уселся на другой конец скамейки.

Окончательно я удивилась, когда парень протянул мне початую пачку сигарет. Отрицательно махнула головой, потому что не курю, и парень поджёг зажигалкой только одну белую палку. Затянулся, глядя куда-то в бесконечность, и положил локоть на верхушку скамейной спинки.

— Скажи, а это правда? — вдруг непривычно серьёзным тоном спросил он.

— Что правда? — уточнила я. На затылке поднялись волосы.

— Что тот парень — твой брат.

Я закатила глаза, но продолжающий смотреть вперёд Костя этого не заметил.

— Наши родители сошлись, когда мы уже были готовые по отдельности. Так что общих генов у нас нет, если ты об этом.

Костя на моё объяснение и ухом не повёл. Может, даже не поверил в него. И меня это отчего-то разозлило.

— Вот скажи — что в этом такого ужасного? — я незаметно для самой себя развернулась к парню полубоком. — Это что — какая-то религиозная фишка типа греха? Или повышенная семейная ценность — отец не тот, кто родил, а кто воспитал — и всё такое? Или не знаю — повышенное любопытство и нежелание жить собственной жизнью?

Получилось у меня более эмоционально, чем я планировала. И, если честно, я бы не удивилась, если бы Костя мне так и не ответил или ушёл от ответа. Но он, как ни странно, заговорил спокойно и по теме:

— Дело вообще не в этом.

Он интригующе затушил окурок под сиденьем спинки, а я за эти секунды чуть не разорвалась в ожидании пояснения.

— Просто понимаешь… — опять помедлил Костя. — Так может делать только богема. Знаешь, весь этот бомонд, который для простых смертных просто бесится с жиру, потому что всем пресытился. А большинство народонаселения считает себя наоборот — недо-сытившимся. Несправедливо обделённым. Им кажется, что всякие такие что-то отжали у них самих. А какое отношение может быть к вору?

— Какой бред, — фыркнула я, а сама принялась осмыслять сказанное, потому что такая версия в голову мне ещё не приходила.

— Вы — чужаки из-за своей экстравагантности, — сделал неутешительный вывод Костя. — Так что не важно, как там обстоит на самом деле. Люди всегда будут всё упрощать и искать виноватых. Особенно тех, которые близко.

Я потупилась. А Костя между тем поднялся и с оттенком вальяжности стал подниматься по полуобсыпавшимся от времени подъездным ступенькам. Я проследила, как медленно закрылась за ним дверь.

***

У моего фена явно были какие-то претензии к розетке. А у меня были претензии к ним обоим.

Аппарат у меня не новый, но даже неновый фен не должен всё время отключаться, несмотря на надавленную кнопку включения. То, что струя из трубки то и дело прерывалась и не давала нормально высушить волосы, очень раздражало. И Витька меня тоже раздражал — не в последнюю очередь из-за своего безмятежного вида. Неимоверно хотелось его чем-нибудь позлить. Чем я и занималась — в вынужденных перерывах между сушкой волос.

— Да вообще, с чего это повелось? — вопрошала я парня, параллельно теребя тёмный шнур фена. — Что женщины — второстепенные игроки, и всё всегда решают мужчины? Вот любой фильм посмотри, книгу — всегда есть герой, и при нём только героиня. Разве не тупо? Даже если она самостоятельная, то стоит ей встретить мужика, как мигом превращается во всю такую покладистую и послушную! И ничего без мужика сделать уже не может!

Фен в моих руках всё чаще выключался. И вообще как-то подозрительно затих. А Витька, кажется, только готовился что-то мне отвечать.

Как вдруг я уловила в воздухе неприятный запах плавления. Машинально перевела взгляд на ручку фена, которая заканчивалась сочленением со шнуром. И с ужасом увидела, как там горит огонёк.

Не кнопка, подсвеченная изнутри. А самый настоящий огонёк. Огонь. Как на фитильке свечки.

Желтое пламя, изгибаясь, заползло на решётчатое сочленение, раздвоилось и постаралось ухнуть вниз.

— А-а-а! — взвизгнула я, осознав, что у меня в руках начался пожар.

Что с ним делать — я не знала. Поэтому просто кинула горящий фен Витьку. Теперь это его проблема.

Витька ловко мой фен поймал и, что удивительно, гореть он перестал. Просто затих в палёном запахе.

Я уставилась на брата во все глаза. Только что рассуждала, что первую скрипку всегда играют мужчины. А при первой же трудности перекинула эту самую трудность на Витьку. На мужчину…

Ужас.

Витька смотрел на меня и, кажется, закусывал изнутри щёку, чтобы не смеяться. Я тоже постаралась сохранить хорошую мину при плохой игре. Но не смогла. Засмеялась.

— Ещё вопросы будут, Мариш? — не упустил возможности поиздеваться Витёк.

Жаль, что больше кидаться мне было нечем. И пришлось мысленно признать некоторую правоту создателей фильмов и книг. Совсем небольшую.

— Здесь скачки напряжения просто, — сообщил уже серьёзным голосом Витька, вертя в руках затухшую приборину.

— Может, мы и этому дому не нравимся? — шутливо предположила я.

Витька с серьёзным видом не ответил.

***

Меня всё чаще стали терзать смутные сомнения. Возможно, я себя накручивала, но мне с каждым днём всё сильнее казалось, что Витька устал и от меня, и от неприязненного отношения соседей, и из-за наших заканчивающихся финансовых сбережений. И он просто чувствует себя обязанным и просто не говорит мне.

Ужасно встречаться с совестливым человеком…

Наверное, я становилась всё тише и отстранённее. И в один из вечеров Витька тихо подсел ко мне на диван с самым серьёзным видом. От которого кусочек моего сердца закаменел.

— Ты жалеешь, что это начала? — спросил он.

Я едва не поперхнулась воздухом — совсем не ожидала такого прямого и ясного вопроса.

— Я? — растерянно отозвалась я. И сразу нахохлилась: — А ты что — жалеешь?

— Это не я в последнее время как воды в рот набрал, — холодновато отозвался Витька.

И от его взгляда я потупила глаза.

— Просто мне кажется, — как на духу выпалила я, глядя себе на руки, чтобы выпалить уже то, что давно мучило, — что без меня тебе было бы лучше.

Витька ничего не ответил. И я опасливо подняла на него глаза.

Взгляд у брата был суровым — совсем незнакомым, от которого хотелось сжаться.

— Когда кажется… — наверное, Витька хотел продолжить про «креститься», но почему-то не стал, — надо спрашивать.

Меня это почему-то задело, так что я буркнула:

— На вопрос всегда можно