Дети Арога - igor parhomyuk

Это делает их непобедимыми. Не техника. Не численность. А это.Клан.

Он говорил о смерти — и в глазах его были слёзы.Не фальшь. Не поза. Настоящие.

А значит, он не чудовище.Он просто из другого времени. Из другого мира.И, кажется, я начинаю этот мир понимать.Наутро Алекс не встал. Он весь горел, метался в бреду. Охранник пнул его по рёбрам — никакой реакции. Я снова сунулся, пытаясь защитить, и снова получил по спине. Не добившись успеха, охранник сплюнул на Алекса и начал выгонять нас палкой.

Сегодня мне досталась самая тяжёлая работа — разбивать камень. Даже таскать легче. Самая лёгкая, говорят, у строителей наверху, но мне туда не попасть — не та квалификация. Надо было идти в ПТУ на каменщика, а не в университет.

По ходу дела, уды решили расширять тюремный филиал. Готовятся к наплыву новых заключённых. Но с такими темпами строительства я до торжественного открытия, похоже, не доживу.

Кирка всё время норовит вылететь из рук, крошки летят в лицо, в глаза. Кисти после часа дрожат, кровь сочится. Работаю сегодня кое-как. Из головы не выходит Алекс. Жалко, если умрёт. Без него я здесь загнусь вдвое быстрее.Ну ладно, уды, если что с ним случится — я вам и это припомню.Хотя что я вам сделаю? Себя-то защитить не могу.

Снова в голову полезли чёрные мысли. Почему у меня всё вечно наперекосяк? Постоянно влезаю в неприятности. Вроде не дурак, а всё через жопу. Не полезь я тогда в драку — сидел бы сейчас дома. В ванной. В тёплой. Может, и не один.

Почему вечно так?

Что я хотел от жизни? Место потеплее, денег побольше — и всё.А есть же люди, у которых это есть. И десятой доли они не делают, как я — ни этих напрягов, ни усилий.Два высших, куча курсов, здоровье как у быка — и всё в молоко. Ни черта не получается.

Прав, наверное, был Ян: на всё нужна удача.Я когда студентом в ресторане подрабатывал грузчиком — был там один дядя Коля. Ветеран грузоперевозок. Мы с ним за портвейном как-то засели. Он мне тогда, указывая прокуренным пальцем на официантов, сказал:

— Вот ты, парень, гляди на них. Халдеи. Нет профессии унизительней. Низший сорт слуг на Руси: «прошу садитесь, прошу пальто». А работают-то тяжело, не смотри на фартуки — они километраж наматывают ого-го.А говорю тебе это вот зачем… — он заглотнул портвейна, смачно затянулся "Примой" — ...богатому миллион заработать легче, чем халдею — тысячу. И знаешь почему?

Он даже палец поднял, почти театрально:

— Конкуренция, понял? Тут за жирных клиентов, знаешь, как бьются? Хуже акул. Сунь туда любого предпринимателя — сожрут, не подавятся.Короче, Серёга, иди за бутылкой, пусть буфетчица на меня запишет.

И ведь прав был, алкаш Коля.

Тяжело быть посредственностью. Ещё тяжелее — понимать, что не получится быть героем.Это только в книгах всё красиво. Герой месяц крутится, потом — бах — его замечают. Вот он: герой. Вот тебе деньги, слава и всё прочее в комплекте: секс-бомбы, "Феррари", дом на океане.

А всё почему? Потому что народ любит позитив. И телевидение старается.В сериалах — только успешные. Молодые. Вечно представители рекламных агентств или банков. Учились, конечно, в Лондоне.

Вернулись домой, мучаются: смысл жизни ищут.(А что ещё делать, если бабла завались?)И везде один и тот же "подтекст":Братцы, не в деньгах счастье.

Только звучит это коряво. Как предупреждение на сигаретах: "курение вредит вашему здоровью".Такое ощущение, что приписано мелким шрифтом: "Извините, правила требуют".

Должны побеждать бедные и хорошие, становясь богатыми. А богатые — проигрывать.Математика. Минус на минус — плюс.

А мы читаем — и пускаем слюни.Как же я раньше не догадался? Надо было первому в челюсть, второму — костюм, третьего — послать, четвёртую — жену, пятого — начальника.И выйти на дорогу.И вот она, удача — два шага, и голубушка на горизонте.

Хрена!Ни два, ни три, ни миллион шагов — нет удачи.

Сколько себя помню — всё борьба. За право пройти по двору и не словить в глаз. За право потискать одноклассницу. За поступление. За то, чтобы быть просто человеком.И не кивать в такт, только потому, что от этого зависит карьера.А результат, порой, и не стоит того.

Прибавка в сто долларов не стоит облизывания начальнику.Квартира в центре не стоит дамоклова меча в виде долгов.И вообще — всё это не стоит той мечты из детства, которую мы зарыли в погоне за иллюзией, что деньги всё решат.

А что в итоге?Когда благополучие приходит — уже нет ни здоровья, ни сил.

Вот он, герой, в моей версии.Пишу, можно сказать, сценарий: «Заключённый в лагере».

Пункт первый — толкнуть речь.Пункт второй — перетереть с заключёнными.Если по-русски — долго, муторно, с потерями, создаём ячейку.Если по-голливудски — две недели тренировок, накачка, сенсей-китаец, ломаем телеграфные столбы.

Пункт третий — восстание. Всех врагов в землю.По-русски — революция и геройская гибель.По-голливудски — вертолёт, крутая телка, пальто на плечо, финальная фраза и уход в закат.

Чуть не забыл: виноватому врезать. Обязательно.

Смешно.Куда бежать?

Вокруг — горы. Даже если дойду до пакистанского поста — сначала расстреляют, потом спросят.А если афганский — всё, кирдык.Слово "пленных" они там не любят. Помнят нас. Хорошо помнят.

Да и кого поднимать на восстание? Этих доходяг? Они себя с трудом носят.Самое обидное — не это.Самое обидное — это палка надсмотрщика, которая со свистом опускается на голову.Она выбивает всё геройство.Оставляет только одно желание — стать тараканом. И забиться куда подальше.

Я всё понимаю. Легче всего ныть. Мысли сами текут в дерьмо.Но нет. Надо менять тему.Что толку сидеть и плеваться ядом? Всё равно надо что-то делать.

Так что хренушки вам.Биться — так биться.

Так, что у нас хорошего?

Хорошее то, что сегодня охраняют нас муты.Рабы, которых уды привели с собой на Землю.Преданы, как собаки. Но остальных удов не любят. А примкнувших — просто ненавидят.

Выглядят, как люди. Только кожа тёмная.Сила — нечеловеческая. Видел сам, как один мут затащил осла на вершину горы.Единственный минус — тяжёлые. С хорошей реакцией можно было бы побоксировать. Теоретически.

Понятно, боксировать меня никто не звал.Вооружены ятаганами и плетью. Владеют и тем и другим, как циркачи.

Повадками — да, напоминают кавказцев.С той только разницей, что ни разу не слышал, чтобы они разговаривали. Самое интересное — меня муты не трогали.Скажу больше — держали за