Запад знакомится с Востоком. Представления средневековых европейцев о восточных народах - Геннадий Геннадьевич Пиков

была подвергаться влиянию восточных народов, а именно в Малой Азии. Он же обращает наше внимание на то, что первые греческие историки появились также в малой Азии, в Милете и считает, что «восточное происхождение первого географического обобщения греческой науки – разделение земли на две части света, Азию (Асию) и Европу – столь же вероятно». М. Шахнович даже отмечает, что древние греки были склонны выводить начала своей религии, искусства, науки, философии и, даже, происхождение знатных родов с Востока. Так, брат похищенной Зевсом Европы Кадм, согласно мифу, стал не только основателем Фив и родоначальником фиванской династии, но и тем, кто принес письменность в Элладу.

Уже во втором тысячелетии до н. э. на греческую мифологию оказали влияние мифы Древнего Востока, о чем свидетельствует сравнительное изучение «Гильгамеша», «Махабхараты», «Рамаяны», «Илиады», и «Одиссеи». Еще в глубокой древности возникло мнение о том, что греческая философия имела своих предшественников на Востоке. Диоген Лаэрций писал: «Занятия философией, как некоторые полагают, начались впервые у варваров: а именно у персов были их маги, у вавилонян и ассириян – халдеи, у индийцев– гимнософисты…». В одном из диалогов Лукиана Философия сама повествует о том, что сначала она посетила брахманов Индии, жрецов Египта и Вавилона, скифов и фракийцев, только затем послала к эллинам Орфея. Греки почти обо всех крупных философах рассказывали, что они побывали в Египте. Геродот и Аристотель сообщали, что египетская геометрия оказала большое влияние на возникновение этой науки в Элладе. Прокл и Ямвлих полагали, что Фалес учился у египетских жрецов, а Плутарх сообщал, что Фалес именно у египтян выучился полагать воду первопричиной и началом вещей. Исократ в 391 г. до н. э. говорил, что Пифагор распространил в Греции идеи, вывезенные из Египта. Современник Исократа Антифонт писал, что Пифагор изучил египетский язык, участвовал в обрядах в египетских храмах и завез грекам философию из этой страны.

На исходе классического периода греческой истории, когда вновь усилилась тяга к мистическим культам и учениям, Запад, по словам А. Меня, обратился к Востоку в надежде обрести новое религиозное откровение. А. Мень считает, что Восток в религиозном отношении чувствовал себя сильнее греков, т. к. Персия, Месопотамия, Сирия по-прежнему держались своих богов: «В Вавилоне или Уруке никому и в голову не приходило чтить Аполлона; в то же время сами греки стали охотно посещать местные святилища и участвовать в чужих обрядах».

Походы Александра Македонского имели еще большее значение для дальнейшей эволюции понятий «Восток» и «Запад». Он вынашивал грандиозный проект вселенской монархии, которая должна была соединить греческий и азиатский миры, окружил себя азиатами, приказал обучить тридцать тысяч персидских юношей военному искусству, ввел восточный этикет и одежды. Павших – не только греков, но и персидских военачальников – Александр похоронил с почестями. Иначе говоря, он смотрел на персов как на своих будущих подданных.

Во время его походов расширились знания об Индии, Бактрии, Каспийском море и Приаралье. Благодаря созданию эллинистических государств возникли новые представления о цивилизованном мире, стирались внешние различия между Западом и Востоком, подвергавшемся греческому влиянию.

Сбор и накопление сведений продолжались и в эпоху эллинистических государств (Патрокл, Мегасфен, Демодан)[101]. В эллинистическом мире, образовавшемся после походов Александра, уже не было разделения на Восток и Запад.

Частями этого мира в равной мере были и европейская Греция, и африканский Египет, и переднеазиатская Сирия и среднеазиатская Бактрия.

Греческие протектораты возникли в Египте, Сирии, Вавилоне и других древних центрах цивилизованности, Малая и Передняя Азия стали составными частями одного общего пространства.

После похода Александра Македонского в Индию тесные связи установились между индийской и греческой культурой. Греческие названия стали широко употребляться в индийских сочинениях, прежде всего, по астрономии.

В связи с этим взаимопроникновение культур стало особенно явным. Об этом свидетельствует формирование общего пантеона божеств (возникли пары Решеф-Аполлон, Астарта-Афродита, Мелькарт-Геракл и т. д.). По словам А. Тойнби, «Когда мощная волна военных и интеллектуальных завоеваний изменила мир настолько, что эллинам пришлось вступить в контакт с неэллинскими религиями, эллинское общество, пожалуй, охватила зависть, что не ему принадлежит духовная жемчужина столь высокой ценности».

Таким образом, в тогдашнем ближневосточном и средневосточном мире шло активное культурное взаимодействие, наука, философская мысль и культура Древней Греции в целом развивались во взаимодействии с культурой стран Ближнего Востока и Передней Азии.

Многие сведения о восточных странах содержатся в трудах греческих историков и географов: Геродота, Ктесия, Ксенофонта и других. Здесь, на первый взгляд, отсутствует противопоставление Восток – Запад. Геродот в своей «Истории» отделяет греков (эллинов) от варваров: «Геродот из Галикарнасса собрал и записал эти сведения, чтобы прошедшие события с течением времени не пришли в забвение и великие и удивления достойные деяния, как эллинов, так и варваров не остались в безвестности, в особенности же то, почему они вели войны друг с другом». Фукинид в своем труде «История Пелопонесской войны» несколько раз сравнивает жизнь Древней Греции с жизнью современных ему «варваров» и отсталых греческих племен. Плутарх писал: «Мы не различаем разных богов у разных народов, ни варварских и эллинских, ни южных и северных». Полибий уже не различал греков и варваров.

Арабы греками традиционно считались древнейшими обитателями Аравии и, может быть, в силу традиционности восприятия и отдаленности их тексты упоминают об арабах и территории их обитания очень скупо. Эта информация во многом идет от Элия Галла, друг Страбона, который в 5 г. до н. э. отправился по Красному морю и проник в «Счастливую Аравию» (Йемен), но вскоре бесславно возвратился оттуда с большими потерями.

Труд греческого историка и географа, автора не сохранившейся «Истории» и сохранившейся почти полностью «Географии» в 17 книгах Страбона[102] (ок. 64/63 до н. э. – ок. 23/24 н. э.) дает представление о взглядах на Восток и Запад той эпохи. Под Востоком понимается все, что лежит к востоку от Италии (включая европейскую Грецию)[103]. Европа же (т. е. Италия в географическом смысле) – это часть света, которой суждено занять первое место в мире по уровню развития цивилизации[104]. Понятие о противоположности Востока и Европы находит развитие и у других римских авторов.

Об Аравии Страбон пишет: «Вся Аравия, кроме области скенитов в Месопотамии, лежит над Иудеей и Келесирией вплоть до Вавилонии и речной области Евфрата по направлению к югу. Итак, я уже сказал о Месопотамии и об обитающих в ней племенах. Что же касается областей на другой стороне Евфрата, то земли вблизи его устьев занимают вавилоняне и племя халдеев, о которых я тоже уже упомянул; землями же, непосредственно следующими за Месопотамией до Келесирии, именно частью близ