Лесовички. По следам Голубой цапли - Татьяна Смирнова

Человек улыбнулся ей. Тоша всмотрелась в его лицо. Рыжие крапинки на щеках, как от солнца. Морщинки вокруг глаз, как у мамы, когда она довольна. Красное пятно на подбородке – наверное, опять наелся слив и весь изгваздался.

За спиной кто-то нетерпеливо покашлял. Наверное, это был папа.

Тоша тронула человека за штанину. Подумала: буду толкать сюда. Он ничего не ожидает и не сможет устоять на ногах.

– Ты чего такая мрачная? – спросил человек. – Тоже что-то увидела? Напугалась? Не бери в голову, это всё ерунда.

«Не могу, – вдруг подумала Тоша. – Не хочу, – повторила она отчаяннее. – Он кормил меня пряником. И у него тоже есть папа. И вообще, он дурацкий, но… Я не могу. Я не буду его убивать. Пусть лучше я навсегда завязну в болоте. Пусть никогда не вернусь домой. Родители будут только рады. Они и без меня прекрасно справятся. Тем более что я так сильно их подвела».

– По правде меня зовут Тоша, – сказала она Матвею. – Про Клякву это я тогда пошутила.

А затем она повернулась к родителям и Громыхе и покачала головой. Тоша тут же зажмурилась, не желая видеть разочарования на их лицах, и задержала дыхание, приготовившись опуститься на холодное болотное дно.

– Смотри! – вдруг услышала она удивлённый голос Матвея. – Да смотри же!

Глава двенадцатая,

в которой путешествие подходит к концу

Тоша распахнула глаза и не узнала место, в котором они очутились. Никакого болота больше не было. Не было и серебряной воды. Даже вездесущая дымка куда-то исчезла, словно растворилась в воздухе. Их окружала поляна, залитая солнцем. На поляне росли огромные цветы: золотые, зелёные, красные, рыжие и даже фиолетовые – словом, всех оттенков, что только можно вообразить. Тоша восторженно пискнула и подбежала к золотому цветку, уткнулась носом в самую сердцевину, – та была пушистой и жаркой от солнца и пахла земляникой.

– У тебя весь нос теперь жёлтый, – сказал Матвей. И сам потянулся нюхать цветок – нежно-зелёный. И расчихался тут же.

Тоша фыркнула, а затем огляделась внимательнее. Здесь были здоровенные грибы с блестящими разноцветными шляпками, пёстрые бабочки, перелетающие от цветка к цветку, сияющие огоньки, парящие в воздухе, высокие деревья и мягкая душистая трава. Это был самый прекрасный, самый удивительный лес из всех, что Тоша когда-либо видела.

А где… Тоша поискала взглядом, но родителей и Громыхи нигде не было. Тоша посмотрела под грибами, под цветочными листьями и у стволов деревьев, но их и след простыл.

– Кого ты ищешь?

– Родителей. Ты их разве не видел?

Матвей пожал плечами.

– Наверное, это была иллюзия.

– Илю… Что?

– Ну, галлюцинация.

– Говори по-нормальному. – Тоша притопнула ножкой. – Ничего не понимаю.

– Наверное, они тебе просто привиделись. Их здесь не было на самом деле. Мне кажется, это озеро…

– Не озеро, а болото.

– Ну хорошо, болото. Так вот, я думаю, что это болото создаёт иллюзии. То есть показывает каждому человеку…

– Не человеку, а лесовичке.

– Кому?

– Неважно. – Тоша вдруг прикусила язык. Не очень-то ей хотелось рассказывать все подробности о своём племени.

– Ты то есть лесовичка?

– Что ты там говорил про болото? – попыталась она сменить тему, но Матвей прищурился и посмотрел на неё с ещё бо́льшим любопытством.

– То есть лесовичка, – сказал он, – это такая маленькая зверушка, похожая на мягкого ежа, которая умеет разговаривать и терпеть не может людей?

Впрочем, подумала Тоша, до секретов ли им теперь. Тоша не прошла испытание и не смогла убить человека – возможно, это значило, что им суждено навсегда остаться в этом месте и они никогда не вернутся домой. Не будет большой беды, если один человек узнает, кто такая лесовичка, решила она.

– Почти верно, – ответила Тоша. – Только мы не зверушки, а существа. И ни капли я не похожа на ежа! Ты что, ежей не видел?

– А на кого ты похожа?

– На болотную кочку. Или на взъерошенный шарик.

– И правда. – Человек улыбнулся. – Так вот, болото. Мне кажется, оно заставляет каждого увидеть то, чего он больше всего боится. Столкнуться лицом к лицу со своим самым сильным страхом и победить его – это и есть испытание.

Тоша хотела было поспорить. Это что же, выходит, по его мнению, больше всего на свете Тоша боится собственных родителей и Громыху? Очень глупая мысль.

Но Тоша не успела ничего сказать. Потому что внезапно они услышали голос:

– Блестящая догадка, молодой человек. Абсолютно верно.

Они обернулись как по команде. Перед ними стоял… Кажется, это был лесовик. По крайней мере, кочку он действительно напоминал. Правда, он был более вытянутым и тонким, чем все знакомые Тоше лесовички. А шёрстка у него была ярко-зелёная, ни одной серой волосинки. «Какой-то неправильный взрослый», – подумала Тоша, хоть на носу у него и сидели очки, как полагалось всем древним и мудрым лесовичкам. Нос, к слову, тоже был длинным и строгим, и над ним пролегала морщинка. Лесовик был одет в расшитый серебряными звёздами плащ. К воротнику плаща был прикреплён изящный, выточенный из берёзовой веточки ключ.

– Позвольте представиться, – сказал незнакомец и церемонно поклонился, а затем отцепил ключ и отсалютовал им в знак приветствия. – Амадей.

Тоша застыла. Не может быть! Наверное, это какой-нибудь другой Амадей. Не такое уж это было редкое имя, ведь так? Тоша видела папу своими глазами, он был серый и круглый, он обнимал Тошу и говорил, что любит её и гордится ею. А этот странный лесовик с длинным носом… Нет, он не мог оказаться её папой.

– А вы, я полагаю, Матвей и… – Амадей поправил очки и наклонился к Тоше, внимательно её рассматривая. Тоша попятилась. – И Тоша. Поздравляю вас с успешным завершением испытания. Вы заглянули внутрь себя, ответили на самые важные вопросы… Должен заметить, на моей памяти мало кто с этим справлялся. Предполагается, что теперь, когда вы познали себя и одолели свои страхи, вы должны стать на шаг ближе к счастью. Что я могу сказать… – Амадей развёл руками. – Поживём – увидим. Теперь вы можете немного отдохнуть на этой прекрасной полянке, поесть фруктов, поиграть с бабочками в «водяного» или в «двенадцать веточек» – и отправляйтесь-ка домой.

Тоша и Матвей молчали, ошеломлённые его монологом.

– Простите, – наконец сказал Матвей, – а вы… Вы ведь её отец?

– Получается, что так.

– Разве