Кровь Серебряного Народа. Том 3 - Алексей Викторович Вязовский

в богато украшенном панцире, пытался развернуть строй для атаки на склон. Он что-то кричал, размахивая мечом, указывая на всадников Бариадора, только что отстрелявшихся и спешно уходящих в сторону. Но прежде чем его приказ был услышан, три стрелы почти одновременно пробили его нагрудник. Он упал навзничь, и строй имперцев окончательно смешался.

Это была методичная и хорошо организованная бойня. Баян-Саир направлял своих воинов, как опытный вожак направляет своих волков подрезать жилы у подранка. Конники спускались чуть ниже, давали залп с максимальной дистанции поражения и тут же уходили обратно в тень. Ответные выстрелы арбалетов уходили в пустоту, не добивая до целей.

Через магическую нить Слезы я ощущал солёный запах крови, который смешивался с ароматом горячего конского пота. Страх имперцев был почти осязаемым. Они стояли на груде собственных мертвецов и понимали, что рассвет увидят немногие.

— Ещё немного, и они побегут! — крикнул Бариадор, проносясь мимо.

Баян-Саир не ответил. Он вытащил очередную стрелу из колчана. Его движения были механическими, отточенными годами тренировок.

В какой-то момент остатки имперского отряда попытались пойти в отчаянную атаку, надеясь прорваться назад к лагерю у озера. Они сбросили тяжёлые щиты и бросились вперёд, выставив пики. Это была финальная ошибка.

Баян-Саир лишь коротко свистнул. Его «золотая» сотня мгновенно расступилась, пропуская бегущих, а затем захлопнула ловушку с флангов. Кочевники начали кружить вокруг бегущих, расстреливая их в спины.

Я видел, как последние воины Ли падали в пыль. Один за другим. Просто тела, становящиеся частью серой степной земли.

Нить Слезы завибрировала, передавая мне финальный аккорд этой схватки. Баян-Саир опустил лук. Только комета продолжала лить свой яркий свет на разбитые щиты, покорёженные доспехи и сломанные пики.

* * *

Картинка перед глазами дрогнула и начала рассыпаться. Я снова почувствовал под пальцами холодный камень стен Эха Гор. Тяжёлое дыхание разрывало грудь, словно это я только что скакал по ночной степи.

Стена была реальной. Но кровь на губах — от того, что я слишком сильно закусил их во время видения, — имела тот же вкус, что и там, в распадке.

Баян-Саир победил. Ли Великий Дракон потерял много воинов. Теперь имперский полководец будет сидеть у своего озера, боясь высунуть нос за пределы валов. Он теперь словно медведь, что залез с головой в дупло с пчёлами. Только мёда нет, а пчёлы жалят и жалят в задницу. И голову ты уже вытащить не можешь.

Я медленно оттолкнулся от стены. В коридоре было тихо, только где-то вдалеке слышался мерный стук гномьих молотов.

— Скоро, Ли, — прошептал я, вытирая кровь с подбородка. — У тебя есть ещё время, чтобы осознать, что Степь не прощает ошибок.

Я направился в свои покои. Нужно было выспаться перед завтрашним началом похода. Впереди было Серебролесье, и битва, которую я видел глазами хана, была лишь прелюдией к тому пожару, который я собирался зажечь в лесах Нориана.

* * *

Над Безымянным озером стояла редкая тишина. Вода в озере ещё была, но с каждым днём её уровень падал всё больше. Сухой ветер из глубины Степи приносил лишь запах гари и мелкую пыль, которая скрипела на зубах и забивалась в сочленения доспехов. Ли Великий Дракон сидел в палатке, глядя на местами обуглившуюся по краям карту. После того как сгорел его шатёр, ему приходилось ютиться в палатке для сотников. Свет масляной лампы дрожал, выхватывая глубокие морщины на лице полководца. Ли нормально не спал третьи сутки. Его глаза, налитые кровью, жгло, словно в них плеснули уксусом.

Снаружи лагерь Дайцин напоминал зверя, который забился в нору и скалится в темноту. Великая империя всегда гордилась своей военной логикой: стройные ряды легионеров, стальной заслон щитов и, главное, тяжёлые арбалеты, способные пробить кожаный доспех степняка на расстоянии в две сотни шагов. Но здесь, у берегов этого проклятого озера, эта логика дала сбой.

Всё началось с первой атаки степняков, которая не была похожа на героическую битву из имперских хроник. Это был изматывающий хаос. Кочевники не шли на сближение. Они кружили в отдалении, почти на грани видимости, и засыпали лагерь стрелами, которые летели по невероятным траекториям. Их дальнобойные луки внезапно оказались эффективнее прославленного имперского оружия.

Преимущество самострелов испарилось. Арбалетчик Дайцин был хорош в позиционном бою, когда враг шёл плотным строем. Но против призрачных всадников, которые выпускали стрелу с огромной дистанции, а потом мгновенно растворялись в пыльном мареве, их механизмы были бессильны.

Ли потёр переносицу. Эта тактика «комариных укусов» выматывала его людей лучше любой полномасштабной осады. Ночные налёты стали рутиной. Стоило лагерю погрузиться в тревожную дрёму, как из темноты прилетал свист. Стрелы падали сверху, поджигая палатки, вонзаясь в крупы лошадей и волов, пробивая горла часовым.

Самым болезненным ударом стала потеря обоза. Ли помнил ту ночь, когда в небе расцвели огненные цветы. Почти половина бочек, которые ещё не успели наполнить водой, сгорела за час. Те ёмкости, что удалось спасти, были опрокинуты взбесившимися волами. Животные, обезумевшие от свиста стрел и боли, метались по лагерю, круша телеги и втаптывая в грязь драгоценный запас провианта.

Без воды план похода вглубь Степи превратился в самоубийство. Но и отступление теперь выглядело не лучше. Легионеры, вынужденные дежурить по ночам, накапливали злость и усталость. Попытки дать отпор приводили лишь к пустой трате арбалетных болтов. Утром солдаты с опаской собирали их в степи, стараясь выправить погнутые наконечники, но боевой дух восстановить было труднее.

— Ваша светлость… — голос дежурного офицера у входа в шатёр заставил Ли вздрогнуть. — Он вернулся.

Генерал медленно поднялся. Его суставы хрустнули в тишине.

— Кто именно?

— Сотник Ван. Один.

Полководец вышел наружу. Ночной воздух был сухим и пах дымом кизяка. У костра, окружённый кольцом молчаливых легионеров, сидел человек. Его доспех был разбит, левое плечо залито подсохшей кровью, а лицо представляло собой маску из пыли и запёкшейся грязи. Это был Ван — один из лучших офицеров разведки, которого Ли три часа назад отправил во главе ударного отряда к разведанному месту стоянки степняков.

Ли рассчитывал на этот бросок. Ночные атаки кочевников внезапно прекратились, и полководец решил, что у них просто закончились длинные стрелы. Мысль о том, что враг истощён, подтолкнула его к решительным действиям. Он послал четыреста отборных воинов, чтобы одним ударом покончить с обозом снабжения кочевников, который вычислили его разведчики. Идти назад через пустыню под обстрелами без воды было невозможно — нужно было побеждать здесь и сейчас, поднимая боевой дух своих воинов.