Бааль Шем-Тов. Личность. Чудеса. Легенды. Учение хасидизма - Петр Ефимович Люкимсон

Вероятно, знал, ибо то время было слишком смутное н необыкновенное. Тайная саббатианская ересь все более распространялась в Подолии и Галиции, переходя то в крайнее религиозное отшельничество, то в восторженную разнузданность. Из „Введения“ мы уже знаем, что в 1722 г. объявлен был первый, а в 1725 г. — второй херем тайных саббатианцев в Польше. Высказывать открыто свои убеждения, хотя и не еретические, но имеющие какое-либо отношение к кабале и мистицизму, стало тогда небезопасным.

Весьма возможно, поэтому, что и Бешт во избежание подозрений, принужден был в то время — в 20-х годах прошлого века, когда и происходило его уединение — скрывать свои заветные убеждения, которые хотя и не заключали в себе ничего саббатианского, но могли быть заподозренными в ереси, вследствие своего мистического характера. И тут то, может быть, кроется причина тех долгих тайных приготовлений и многолетней уединенной жизни, которые предшествовали открытой деятельности Бешта.

В этот момент своей жизни, Бешт, по-видимому, был еще в значительной степени приверженцем лурианской каббалы, — той каббалы, принципы которой он впоследствии совершенно изменил. Мы видели, что в своем уединении он много постился и умерщвлял свою плоть. Подобно Магомету в его приготовительный период, он жил в глубокой пещере, находившейся в горных ущельях. Ежедневно он совершал омовения в озере, к которому прилегала его пещера. „И пещера, и озеро, — говорит новейший его биограф, житель Галиции, — доныне уцелели, и всякий прохожий может их видеть“»[99].

* * *

Существует множество преданий о том, что происходило с Бештом в течение семи лет его жизни в Карпатах, три из которых изложены в «Шивхей Бешт», а остальные представляют собой легенды, ходившие среди евреев и украинцев.

Как-то раз, повествует «Шивхей Бешт», Бааль-Шем-Тов брел по горам, настолько глубоко погрузившись в размышления о Торе, что не заметил, как оказался на краю обрыва. Казалось, еще немного — и он сорвется в глубокую пропасть. Но тут другая гора приблизилась к обрыву и словно подставила гигантскую каменную ладонь, по которой Бешт благополучно на нее перебрался, и пошел себе дальше. То же самое произошло, когда Бешт двинулся в обратный путь — и так несколько раз. При этом сам Бешт продолжал свои размышления, и, похоже, даже не обратил внимания на происходящее.

Зато за этими явными чудесами, затаив дыхание, с противоположного склона горы наблюдала шайка разбойников-опришков. Возможно, поначалу они не поверили своим глазам, и решили, что все это им только кажется, но после того, как горы уберегли Бешта от смерти не раз, не два и не три, они убедились, что все это им не снится, и поняли, что этот странный еврей находится под особым покровительством Господа, и уверились в том, что его молитвы и благословения имеют особую силу.

«Пришли они к нему, поведали о случившемся и сказали: „Своими глазами видели мы, что ты человек Божий, поэтому просим тебя помолиться за нас, чтобы Г-сподь послал нам удачу в тех делах, в которых мы подвизаемся“. Сказал им Бешт: „Если вы поклянетесь, что не станете обижать и грабить евреев, то исполню вашу просьбу“…»[100]

Автор понимает, что на многих читателей эта история произведет странное впечатление, но, как говорится, из песни слов не выкинешь.

С той поры, продолжает «Шивхей Бешт», разбойники стали частенько приходить к нему с просьбой рассудить их в том или ином споре, и Бешт, так же, как в свое время в местечке, умел принимать такие решения, справедливость которых не вызывала сомнений ни у оного из спорящих и которые, вдобавок, примиряли их друг с другом.

Но как-то пришли к нему два разбойника с просьбой рассудить их, но на это раз одному решение не понравилось, и он затаил злобу на Бешта. Однако напасть на «еврейского колдуна» днем он не решился, поскольку боялся, что тот применит против него свою «ворожбу», и стал дожидаться, когда тот уснет. Лишь только Бешт сомкнул глаза, разбойник появился у его ложа и занес топор, чтобы отрубить ему голову. Но тут кто-то невидимый перехватил его руку, отбросил топор в сторону и стал бить его и бросать от одной каменной стены к другой, не давая ему опомниться. От этих ударов разбойник получил столько ран и увечий, что едва не умер. Утром Бешт проснулся и увидел лежащего на земле израненного и изувеченного человека. Его лицо было так залито кровью, что он не узнал в нем одного из разбойников, приходивших к нему недавно судиться.

«Кто ты и кто так поступил с тобой?» — спросил Бешт, но у того даже не было сил ответить, и Бешт вышел из пещеры. Лишь когда разбойник немного оправился, он рассказал Бешту о том, что произошло.

В другой истории Бешт как-то нанялся охранять в дороге богатую еврейку по имени Хая, которая ехала по делам к помещику. Когда они въехали в лес, Бешт предупредил Хаю, что в лесу на них нападет разбойник, но ей не следует ничего опасаться, так как он послан Б-гом, чтобы положить конец его злодеяниям.

Не успел Бешт договорить, как из-за деревьев выскочил разбойник с вечной угрозой:

— Кошелек или жизнь!

— Денег у нас нет, — спокойно ответил Бешт. — Убить ты нас не сумеешь. Лучше уйди и раскайся в своих злодеяниях.

В ярости разбойник выхватил саблю и бросился с ней на Бешта, но тот просто взглянул на него — и разбойник так и застыл на месте с поднятой саблей как вкопанный.

Разъяренный бандит принялся осыпать Бешта проклятиями, и тогда тот произнес одно из тайных имен Творца, и разбойник погрузился в землю по колено. Однако и после этого он не успокоился, а стал еще пуще стал ругать Бешта и Б-гохульствовать.

— Вот ты какой! — сказал Бешт. — Что ж, раз ты не хочешь раскаяться и стать человеком, то иди туда, откуда пришел.

После этих слов Бешта разбойник стал погружаться в землю все глубже и глубже, пока наконец не погрузился с головой. Земля поглотила его.

Потрясенная Хая глядела на все происходящее и от ужаса не могла рта раскрыть — она поняла, что перед ней один из нистаров, владеющих тайными знаниями. И тогда Бешт взял с нее слово, что она никому не расскажет об увиденном.

Хая поклялась и сдержала клятву: она никому не рассказывала об этом до того, как Бешт открылся народу.

Другие легенды связывают имя Бешта со знаменитым руководителем повстанческого движения опришков, карпатским Робин-Гудом Олексом Довбушем (1700–1745).

По распространенному преданию, первая их встреча произошла неподалеку от