Адмирал Ушаков. Письма, записки - Федор Федорович Ушаков

Федор Ушаков

ПИСЬМО Ф. Ф. УШАКОВА В. С. ПОПОВУ ОБ УСПЕШНОМ ПОХОДЕ ЭСКАДРЫ К БЕРЕГАМ АНАТОЛИИ И ВОЗВРАЩЕНИИ ЕЕ В СЕВАСТОПОЛЬ

5 июня 1790 г.,

корабль «Александр»

Свидетельствуя вашему превосходительству истинное мое почтение, донесть честь имею, исполняя вверенную мне комиссию, счастием его светлости имел в походе почти беспрерывно хорошее время и благоуспешные ветры и, обошед с эскадрою восточную часть моря, нанеся везде кроющимся под крепостями эскадрам, самим крепостям и великому множеству ополчающегося народа великий страх и отчаянность остаться целыми, сего числа благополучно прибыл в Севастополь. К истреблению ж судов надобились брандеры, также желательно б иметь бомбардирский один или два, тож судна два надежных к походу гребных с большими пушками, оных со мною не случилось, притом опасался, дабы не замедлить возвращением и иметь эскадру во всем сохранную в целости для многих обстоятельств, опасался повреждения мачт, теперь же остается обойтить со флотом другую важнейшую часть моря, хорошо б оным поспешить в лучшее и безопасное время. Во ожидании сего случая, рекомендую себя в благосклонную милость вашего превосходительства и, прося, милостивый государь, не оставить старанием вашим обещанной мне его свет-лостию милости, в надежде которой с истинным моим почтением и совершенной преданностию пребуду навсегда.

Федор Ушаков

РАПОРТ Ф. Ф. УШАКОВА Г. А. ПОТЕМКИНУ О ДЕЙСТВИЯХ ФЛОТА У АНАПЫ С 28 МАЯ ПО 2 ИЮНЯ

5 июня 1790 г.,

корабль «Александр» на Севастопольском рейде

По донесении моем вашей светлости минувшего мая от 28 дня, что, находясь с эскадрою не в дальнем расстоянии от Феодосии, отправил курьера и, отпустя пленные суда в провождении четырех крейсерских в Севастополь, спешил с эскадрою иттить к Анапу, и с того времени, следуя при тихом благополучном ветре, 29 числа достиг на вид оного берега, и, подходя в близость, перед вечером оказались видны при Анапе пять турецких судов, в том числе один линейный корабль, потом и еще открылись три малых судна, все они оказались в виду сквозь густую мрачность, а как я с эскадрою на вид их показался от стороны анадольских берегов, потому, уповаю, они, видя наши суда, опознать не могли и потом начали закрываться темнотою. Я, желая воспользоваться сим случаем, следуя передовым и в близости за мною два корабля со оными спешил всевозможно в тож время сделать нападение.

В 9 часов пополудни начали открываться зажженные на них огни, а я на эскадре оных не имел и старался скорее приблизиться, дабы застать их в беспорядке. Оставалось не более ходу как на два часа, но ветр, стихая, совсем заштилел, и противным течением суда наши начало отделять прочь, а тем и понудило остановиться на якорях.

30 числа утром был густой туман, при открытии которого оказалась приближавшаяся к нам турецкая кирлангичь, и как скоро она обозрела, с крайней поспешностью возвратилась к кораблю, который и с ним один фрегат, одна шайтья, одно вооруженное из транспортных и пять небольших купецких судов стояли на рейде от крепости довольно отделены, так что свободно можно б всех их окружить.

В 10 часу пополудни сделался ветр тихий от севера, северо-востока, при котором неприятельские суда остались на ветре, я с эскадрою, снявшись с якорей, старался, лавируя, приблизиться ко оным, но противным течением всю эскадру отклонило далее прочь, посему, дабы не удалиться, в 7 часов после полудня вторично принужден лечь на якоря.

31 числа при северном ветре, лавируя на ветер, спешил приблизиться, обходя ж Анапский мыс, с батарей палили по нас ядрами, но они не доставали. Во все оное время неприятельские суда тянулись под крепость и, приближася к берегу за мелкостию рейда, свозили с корабля груз, дабы его облегчить, а потом, устроясь на шпрингах, легли бортами против нас и начали палить ядрами. Я с эскадры также для пробы сделал несколько выстрелов, но с обеих сторон не доставали. В 6 часов пополудни, с передовыми судами находясь близко для обождания эскадры, лег на якоря на глубине 9 сажен, а в осьмом часу и прочие подошед в свои места, для ночной темноты легли ж на якоря, и сделано распоряжение, дабы утром учинить нападение, между тем посланы шлюпки для промеру глубины и осматриваны способные места. Кирлангичь турецкая, подходя, выстрелами своими препятствовала оным, но выстрелами ж с моего корабля отогната и остановилась перед кораблем для ночного караула.

По рассвете сего июня 1 дня корабль турецкий и фрегат оказались под самой крепостью довольно сгружены и придвинуты к берегу в бухте, которую закрывают со обеих сторон сделанные вновь батареи. Заметно, что они сделаны из корабельных пушек, которые на корабле могли быть без употребления; по промеру ж и осведомлению оказалось глубина при берегах оной бухты далеко отмелиста, в рассуждении которой, тож и по узкости ее к кораблю под парусами подойтить неспособно. Для сего и приказал я ночью тянуться туда завозами и стараться зажечь их брандскугеля-ми, если возможно. Спустя на воду все гребные суда и учредя под-лежности, около полуночи притянулись на подлежащие места против неприятельских судов (и батарей, коих миновать невозможно) и начали по оным палить ядрами, бомбами и брандскуге-лями. Против же нас произвели жестокой огонь со всех батарей и также, паля ядрами, бросали небольшие бомбы и карказы, которые не долетая рвало на воздухе, а ядра многие перелетали чрез наши суда. С неприятельского ж корабля и прочих судов для укрывания себя при темноте пальбы не произведено, а