Пытаясь проснуться - Нейро Пепперштейн

– Вы так говорите, как будто вас уже кто-то любит.

– Нет, бросили. Так что я сам. Только сам.

В ее глазах мелькнуло легкое удивление.

– Вы себя считаете единственным мужчиной на свете?

– Да, а что?..

– Странно. Мне кажется, что всегда есть кто-то еще.

– Кто?

– Не знаю. Какие-то люди, нечеловеческие существа.

Сергей улыбнулся.

– Вы думаете, что некоторые люди – это не люди? Что человек – это нечто иное?

Лера кивнула.

– А кто тогда люди?

…Ночью ей приснился сон. Странный и очень страшный.

Будто она в огромном пустом зале. Напротив нее несколько металлических кресел. В них сидят незнакомые мужчины и женщины.

Некоторые сидят спокойно, другие ерзают на сиденьях, вскрикивают, ссорятся друг с другом. Дело происходит в каком-то кафе. Очень людном и полутемном.

Лера знает, что она должна выбрать, за кого она – за этих людей в креслах или за тех, что снаружи. Но она не может выбрать. Она в панике. Внезапно страшные подозрения начинают ее мучать.

– За тех или за этих? – спрашивает она окружающих. Все молчат. Тут один из мужчин, который сидит прямо перед ней, снимает с себя свитер. Его грудь украшена множеством татуировок. Среди них – две свастики.

– За тех? – спрашивает он.

– За тех? – переспрашивает сидящий рядом. Он снимает с себя майку и тоже сверкает татуировками. Среди них – опять свастики и надписи. Теперь сомнений нет: перед ней Гитлер.

В этот момент Лера просыпается и сразу вспоминает этот сон. Свастики на груди мужчины – это же свастика на лбу Гитлера! Она понимает это сразу, но все же сомневается. Пытается подобрать какие-то иные определения, но не может…

На следующий день Лера поругалась с родителями и пошла к психологу. Она думала над тем, что рассказал ей Сергей, и ее не оставляло ощущение, что он что-то приукрасил или недоговорил. В любом случае онлайн-переписка с ним ничего не дала. Лера чувствовала себя обманутой.

После работы он повел ее в ресторан «Ваниль».

– Я был бы рад, если бы у тебя был парень, – сказал Сергей.

– Пока у меня нет парня, – ответила Лера, – но я думаю над этим. Я встречалась с одним человеком. Он был военным, снайпером. Потом он погиб. Мне порой снится, что я хороню его в безымянной могиле. Я накрываю его тело плащом, вкладываю ему в руку пистолет и говорю: «Вот твое оружие. Оно не будет служить живым. Но только тем, кто не совершит зла».

– Ты веришь в судьбу?

– Не в судьбу, а в предназначение. В жизнь, которая заранее известна. Я много думала о том, что мне суждено. В последнее время мне кажется, что мое предназначение – убивать людей.

– Ты испытываешь психологические затруднения из-за этой роли?

– Я бы не сказала. Скорее, это какая-то новая, неведомая мне грань моей личности.

– Ты киллер?

– В том-то и дело, что нет… Вот люди любят вечерние часы: закат, сумерки. Я же люблю утро. С детства. В это время я просыпалась, еще до того, как мама звала меня завтракать. Для меня рассвет – это чудо. И убийство – тоже чудо. Убивать во сне – это нормально. Даже прекрасно. Если бы все люди жили в лесах, наслаждаясь сном, убивая лишь в сновидениях, мир стал бы миром богов.

– Прости, что ты говорила?

Лера была поражена.

– Серенький, что с тобой? – спросила она.

– Да я вообще про наш с тобой разговор. Я вчера говорил тебе, что меня бросила очередная девушка. И сказал, что буду ее любить всю жизнь только одну. Так вот, я эту девушку убил.

Лера села в кресло и уставилась на Сергея.

– Как убил? Ты что, совсем дурак?

– Я больше не могу ее любить, – сказал Сергей, опустив голову. – И вообще, я решил, что раз я не могу обеспечить женщине счастье, то лучше ее убить. Чтоб не мучилась.

– Как? Ты нашел ее и убил?

– Ага.

Лера резко встала и заходила туда-сюда. Она была в шоке.

– Ты совсем дурак? Как ты мог? Ты понимаешь, что теперь будет?

– Тише! А что будет? Она наконец-то успокоится, и я ее больше никогда не увижу. Я уже решил. Все, точка!

– Как ты мог? – продолжала кричать Лера. – Как ты мог совершить такой поступок?

Но Сергей был спокоен. Он взял Леру за руку и сказал, что ничего не было. А на вопрос, почему он так сказал, ответил, что врал всегда только ей, а сам невинен как младенец.

Так Лера Соколова стала киллером. Но она не знала, что почти одновременно с ней этим же ремеслом занимался некий Яша Яхонтов.

Яхонт был молодой хрупкий парень с белыми, слегка вьющимися волосами. Он появился в «Ванили» всего на пару месяцев позже Леры и уже тогда привлек к себе пристальное внимание посетителей клуба.

Яхонт был не просто красив, он был ослепительно красив. Он был так же безупречно красив, как и его враги. Те, кого он убил. Его изысканный труп до сих пор вызывает в Лас-Вегасе приступы сексуального возбуждения.

Яхонт был не просто киллером, он был лучшим в своем деле. В «Ванили» он считался красавцем, и поэтому Лера с Сергеем сразу же стали с ним закадычными друзьями. Они не разлучались ни на минуту, ездили друг к другу в гости, вместе посещали модные дефиле, яхт-клубы, вечеринки… Ясное дело, что ни о какой любви между ними речи не шло – они просто присматривались друг к другу, они флиртовали…

Но все же Лера и Яша нравились друг другу. Они отлично смотрелись вместе: высокая Лера в черном кожаном пиджаке и стройный Яша в белом костюме. Иногда они даже выполняли деликатные поручения друг друга: Яша устраивал взрывы в людных местах, а Лера вычисляла врагов своего бойфренда.

В общем, жизнь была как жизнь, если бы не один факт. У Леры был отец, полковник милиции в отставке, очень честный человек, всю жизнь работавший в угрозыске. Он был вдовец, и Лера считала, что он любит ее. Впрочем, этот полковник давно не работал в угрозыске и жил мирно со своей третьей женой в собственной квартире на Сретенке. Когда-то он хотел принять участие в политической жизни страны, сделать карьеру советского агента, но времена были уже не те, и полковник тихо пил свой чай с лимонным вареньем.

Иногда он смотрел по телевизору политические передачи и вдруг вскипал: «Как они могут?! Как они могут так обманывать?!», и глаза его наливались кровью. Он выходил из кухни, громко хлопал дверью, и Лера знала, что сейчас