На Выборг! - А. Макаров

— Как же так? — говорили лыжники, — подошли к предместью, а теперь отводят?

— Значит, мы нужнее на другом участке, — отвечали более дальновидные.

Позже нам стало известно, что окружение Выборга с запада через Финский залив ставило задачи нового оперативного значения. Наш батальон перебросили в район Вахваниеми с задачей зайти на 10–12 километров в тыл финнам и перерезать железнодорожную линию, идущую на Хельсинки. Прорывая фронт врага, батальон помог некоторым частям, застрявшим во льдах залива, выбраться на материк.

Здесь 13 марта, в 12 часов, нас и застало заключение мира.

Сразу смолкли орудия, минометы, танки, автоматы и наступила странная, непривычная тишина. Из окопов повылезали и наши красноармейцы и финские солдаты. К группе недавних врагов подошел комиссар батальона Назаров. Солдаты с жадностью ожидали, что им скажет большевик. Но тут к ним прытко подбежал офицер и стал загонять обратно в окопы: наших правдивых слов они боятся не меньше, чем пуль.

— Вы один километр туда, — сказал офицер по-русски, показывая нашим бойцам рукой назад, — а мы один километр туда.

Но тут один из наших лыжников ответил ему:

— Нет, уж лучше вы 25 километров туда, — ткнул он в сторону Хельсинки, — а мы тут останемся.

Бойцы засмеялись. Они знали, что теперь уже никогда вражеская нога не коснется территории, занятой доблестными красными полками.

Г. Демидов

Поединок снайперов

Это произошло невдалеке от высоты, названной «Кирка-яйцо». После ночевки в землянке, утром 11 марта, 2-я рота лыжного батальона, в которой был и я, получила приказ войти в непосредственное соприкосновение с противником и оттеснить его. Белофинны, удерживая две высоты, обстреливали третью, уже занятую нашими частями. Выбить их с этих высот должна была наша рота.

Перед выходом бойцы тщательно проверили обмундирование, количество боеприпасов, осмотрели оружие. У меня был автомат очень точного боя. Кроме того, я пользовался, как биноклем, оптическим прицелом.

Получив приказ, рота встала на лыжи. Пройдя несколько километров, надели на короткой стоянке маскировочные халаты, белые шапки и развернутым строем пошли по полю. С левого фланга чернел густой лес. Часть деревьев была повалена, верхушки отдельных сосен сбиты.

Когда мы подошли к ближайшим соснам метров на сто пятьдесят-двести, неожиданно по роте был открыт ружейный и пулеметный огонь. Пришлось окопаться в снегу. Но финны вели настолько сильный огонь, что мы вынуждены были пролежать неподвижно до наступления темноты.

Перед тем как двинуться снова в путь, командир роты выслал вперед разведку. Финны пошли на хитрость. Они пропустили разведку в ложбину без единого выстрела, рассчитывая затем обстрелять всю роту с более короткого расстояния.

Пользуясь темнотой, мы также начали переползать в ложбину, где отрывали себе укрытия понадежнее, так как догадывались о финской хитрости. Тихо установили ручные пулеметы. Никто не курил.

Наконец, низкое ночное небо порозовело с краев. Я никогда не забуду этот медленный мартовский рассвет.

Мы не ошиблись. С рассветом финны повели бешеный огонь с флангов. Финны обстреливали также дорогу, по которой бойцы отвозили на медицинский пункт раненых.

В двенадцатом часу дня командир роты приказал мне взять под наблюдение правый фланг, где работал финский снайпер. Надо было обнаружить его и уничтожить.

Выполняя приказ, я забрался в воронку от артиллерийского снаряда, хорошенько замаскировался и начал наблюдать за высотой, с которой финны вели огонь по роте и обстреливали дорогу. Винтовка, обмотанная бинтом, на снегу была почти не заметна. Белые костюм и шапка хорошо маскировали. Устроив снежный бугор, я прокопал в нем окно с большим сектором для наблюдения и обстреливал время от времени казавшиеся мне подозрительными места. Обстрел дороги не прекращался. Снова вглядывался я в расстилавшуюся белую мглу, и все напрасно. Я не находил финского снайпера, но понимал, что он где-то здесь, видел результат его работы — дорога обстреливалась. И вдруг, как это часто бывает, почти случайно вспомнил старинный прием отыскивания снайпера, известный еще со времен первой империалистической войны.

Правда, у меня не было манекена, но это в конце-концов и не так важно. Найдя поблизости палку и надев на нее шапку, я чуть выставил ее из своего укрытия. Выстрел не заставил себя долго ждать. Финн был, очевидно, неплохим стрелком. По сквозным пробоинам в шапке мне теперь легко было уточнить направление, с которого велся огонь.

Впившись взглядом в предполагаемое место, я повторил опыт. Вспышка на высоте дала мне знать, что я не ошибся.

Еще раз проверяю расстояние, прицел, терпеливо жду.

Повидимому, решив, что я убит — шапку я больше не высовывал, — финн осмелел настолько, что счел нужным покинуть свою берлогу. Неожиданно на фоне неба появилась его фигура в белом халате, подпоясанная белым ремешком. Подползает и нагибается над убитым красноармейцем.

Когда еще только появилась голова снайпера, я выстрелил, но… раздалось сухое щелканье. Быстро отвожу затвор назад, опять выстрел, и снова тот же результат. Со злостью кидаю приклад под руку и убеждаюсь, что магазин пуст, патронов нет.

Как и следовало ожидать, пока я менял магазин, финский снайпер успел скрыться.

Еще зорче я стал наблюдать и неожиданно для себя разглядел на высоте амбразуру, замаскированную кустами и снегом.

Опять проверил дистанцию, поставил точный прицел. Надо сказать, что мне очень мешал боковой ветер. Затем снова на палке чуть приподнял шапку.

В момент, когда шапка была прострелена, я разрядил во вражескую амбразуру весь магазин.

Финский снайпер больше не стрелял. По освобожденной от его губительного огня дороге можно было безопасно переправлять раненых в госпиталь.

Вернулся в роту, когда было около часа дня, и настолько доволен, что выполнил задачу, — даже усталости не чувствую. Между прочим, узнаю, что командир роты послал трех бойцов — одного за другим — для уничтожения финских снайперов на высотке слева. Но ни один из них не возвратился — подвели плохая маскировка и неудачное использование местности.

Когда получили приказ идти в атаку, обстрел с левого фланга продолжал задерживать бойцов, финские снайперы мешали роте выбраться из ложбины. Я попросил разрешения у командира роты снять этих снайперов. Он разрешил.

Ползу по-пластунски, отклонившись от направления, по которому следовали предыдущие бойцы. Использую каждый кустик, камень, выемку в снегу. Продвигаясь вперед от одного сугроба к другому, стараюсь не задеть за кусты. Здесь пригодился мне опыт, полученный еще в мирной обстановке. Недаром я много тренировался в умении ползать и маскироваться.

Трудно сказать, сколько я полз. Но вот раздвигаю осторожно густые хвойные заросли и неожиданно обнаруживаю в пятнадцати метрах от себя двух