Можно ли доверять Евангелиям? - Питер Уильямс

должны рассмотреть несколько коротких отрывков, где в некоторых значительных рукописях опущены формулировки, присутствующие в современных изданиях, что дает основание некоторым ученым предполагать, что в современных переводах на самом деле есть лишний текст. Речь идет о Матфея 16:2b-3, Луки 22:43–44 и Луки 23:34a – что эквивалентно примерно четырем стихам текста, составляющим около 0,1 % стихов Нового Завета. Есть рукописи, в которых эти стихи присутствуют, и те, что их опускают, и ученые придерживаются разных точек зрения по этому вопросу.

С 2007 по 2017 год Tyndale House – библейский исследовательский институт, который я возглавляю – работал над собственным изданием Нового Завета на греческом языке. Доктор Дирк Йонгкинд, сотрудник колледжа Святого Эдмунда Кембриджского университета – один из ведущих мировых экспертов по изучению ошибок, которые допускают переписчики, занимал пост редактора, я же был его помощником. В этом издании (The Greek New Testament, Produced at Tyndale House, Cambridge) мы пришли к выводу, что вся последняя группа стихов является частью самого раннего текста Евангелий. Однако, даже если мы ошибаемся, это не ставит под сомнение остальной текст Евангелия, а просто подтверждает то, что у нас много и разнообразных рукописей, и что ни один центральный орган не смог навязать им единообразие. Поэтому, когда все рукописи согласны, нет веских причин не доверять тому, что текст был передан достоверно.

При работе над нашим новым изданием я особенно тщательно следил за правильностью написания греческих слов. Правильно – не значит в соответствии с правилами, которые можно найти в учебниках по греческой грамматике и в словарях. Правильно часто означает воспроизведение слов так, как это показалось бы правильным переписчикам того времени, даже если это противоречит стандартным нормам языка, которые мы изучали. Поэтому мое исследование началось с открытого взгляда на то, как мог бы в конечном итоге выглядеть наш греческий текст, для чего я проанализировал множества нетрадиционных написаний, обнаруженных в рукописях.

Однако, при подготовке издания, нам необходимо было убедиться, что мы не просто воспроизводим особенности одного переписчика. Поэтому мы установили правило: любое написание, которое мы включаем, должно быть подтверждено как минимум двумя рукописями и не должно просто соответствовать распространенным ошибкам в этих рукописях. Мы приступили к редактированию Нового Завета, исходя из известных сегодня рукописей, но также активно применяя методы выявления ошибок переписчиков, разработанные Йонгкиндом и другими учеными. Мы ожидали, что наше издание будет существенно отличаться от других изданий. С точки зрения ученого, рассматривая множество мелких деталей, наше издание действительно отличается от других. Но когда мы, наконец, попросили ученого и эксперта по программному обеспечению, доктора Дрейтона Беннера, провести количественное сравнение нашего издания с другими, он обнаружил, что ближе всего мы оказались известному всем изданию Нестле-Аланда, которое в 1979 году было опубликовано Немецким библейским обществом, а затем без изменений воспроизведено в 1993 году[139]. Это издание является основным текстом, который используют ученые всего мира и переводчики Библии[140]. Другими словами, разные ученые с разными научными взглядами, просеивая один и тот же рукописный материал, приходят к удивительно схожим выводам. Я знаю это на своем личном опыте, так как сам был одним из таких ученых.

Это также можно проиллюстрировать, рассмотрев первые четырнадцать стихов Евангелия от Иоанна. В пяти совершенно разных изданиях встречаются совершенно одинаковые слова и даже буквы:

• издание от 1516 года, сделанное на основе двух рукописей двенадцатого века;

• издания 1979, 1993 и 2012 годов Немецкого библейского общества, используемые большинством ученых;

• издание 2005 года Мориса Робинсона, который предпочитает тип текста, отраженный в рукописях Византийской империи;

• издание 2010 года, подготовленное Майклом Холмсом под эгидой Общества библейской литературы, крупнейшего в мире научного общества, занимающегося академическим изучением Библии и входящего в состав Американского совета научных обществ;

• издание 2017 года, сделанное в нашем институте Tyndale House, Кембридж.

Издания Немецкого библейского общества, Общества библейской литературы и Tyndale House следуют разным редакционным философиям, обращаясь к обширному материалу Евангелия от Иоанна, предшествующему всему, что было доступно Эразму, включая две ранних рукописи – Рукопись 66 и Рукопись 75, – которые как правило датируются началом третьего века[141].

Но когда мы смотрим на эти первые четырнадцать стихов Евангелия от Иоанна, состоящие из 188 слов или 812 букв, мы не обнаруживаем каких-либо различий в этих изданиях. Эразм, основываясь на рукописях, которые оказались в его распоряжении в Базеле, Швейцария, накануне Реформации, справился с этой задачей с таким же успехом, как и ученые двадцать первого века, которые имеют доступ к знаниям, накопленным за последние пятьсот лет. В нашем распоряжении были все рукописи, обнаруженные во всех великих библиотеках и монастырях Европы и Ближнего Востока, а также все ранние папирусы, скрытые в песках Египта со времен Римской империи. Это свидетельствует о том, что текст Евангелий, который передавался на протяжении веков, остался в целостности и сохранности и ему смело можно доверять.

Однако я хочу рассмотреть этот вопрос немного глубже.

Мог ли текст быть изменен на ранних этапах?

Читая этот материал, можно согласиться, что текст Евангелий при передаче не претерпел существенных изменений по сравнению с ранним периодом. Но при этом можно резонно спросить, а не мог ли текст измениться до появления самых ранних копий. Этот вопрос можно рассмотреть с разных точек зрения.

Во-первых, помните, что цель этой книги – не доказать истинность Евангелий, а продемонстрировать, что существуют разумные причины им доверять. Надеюсь, к концу этой книги я продемонстрирую, что доверие к Евангелиям более рационально, чем любая из альтернатив. История – это не математика и прямых доказательств здесь не существует.

Во-вторых, чтобы доказать, что что-то не изменилось значит доказать отрицание. А доказать отрицание часто невозможно.

В-третьих, можно продемонстрировать, что нет веских причин думать, что текст изменился. Именно это я и попытался сделать в данной главе.

В-четвертых, исходя из представленных фактов, можно утверждать, что у нас есть убедительные основания полагать, что текст оставался неизменным. Иными словами, если прошлые открытия являются показателем будущих, и если современные представления о переписчиках и рукописях, хоть как-то указывают на будущие открытия, мы не ожидаем найти свидетельства значительных изменений в более ранних текстах. Те, кто полагает, что значительные изменения произошли до появления самых ранних рукописей, предлагают радикальный разрыв между всеми веками, о которых мы знаем, и временем, непосредственно предшествовавшим появлению самых ранних копий. Они заполняют пробелы в свидетельствах, скорее, используя свое воображение, а не известные нам факты.

Кто-то может предположить, что вначале эти тексты не считались священными, и поэтому изменения в