ВПК СССР - Татьяна Григорьевна Васина

С 1942 г. перешел на выпуск радиолокационного оборудования московский завод № 339 (бывший 230-й). В условиях войны заводчане смогли освоить выпуск сложнейшей по тем временам техники для ПВО РЛС «Пегматит», систему опознавания для самолетов «свой – чужой» СЧ-3, а также локатор «Гнейс-2», который можно было поставить на самолет, пусть не на истребитель, а на бомбардировщик Пе-2.

«Гнейс-2» начали применять на фронте еще осенью 1942 г. в боях под Москвой, зимой 1943 г. отслеживали транспортные самолеты немцев, перевозивших грузы для окруженной под Сталинградом группировки. Станция использовалась в 26-м гвардейском истребительном авиаполку во 2-м гвардейском авиакорпусе ПВО на Ленинградском фронте, специализировавшихся на ночных полетах.

Пе-2 имел характерную особенность сваливания на крыло во время посадки, что делало его опасным при применении ночью. Да и маловата оказалась пешка: в ней не оказалось места для оператора РЛС. Поэтому, когда начались поставки из США легкого бомбардировщика А-20 «Бостон», было решено ставить на них «Гнейс-2». Самолеты пригоняли на аэродром авиазавода № 81 в Монино, где на них ставили радиолокационное оборудование и дополнительный бензобак в бомбоотсеке. А-20 ощеривался антеннами, и за характерную внешность самолеты с РЛС получили название «ерши». Этими самолетами вооружили 56-ю авиадивизию истребителей дальнего действия. Дивизия выполняла боевые задачи с мая 1944 г. и до конца войны.

С НИИ было сложнее. Многие специалисты разъехались по стране в эвакуацию, кто-то был в армии. Поэтому нужных специалистов специально отзывали для работы в новых институтах.

Одним из первых НИИ, организованных по постановлению о радиолокации, был НИИ-160. Решено было приспособить для этого института здания бывшей ткацкой фабрики во Фрязине. Директором института назначили Сергея Аркадьевича Векшинского. Проектно-конструкторское бюро во главе с Н. Л. Поповым стало составной частью этого института. НИИ-160 занимался эктровакуумными приборами, то бишь радиолампами – диодами, триодами, ну и конечно уж специальными лампами для локаторов, магнетронами и клистронами. Эта работа не обходилась без создания новых материалов, чем в НИИ-160 занимались весьма успешно. С. А. Векшинский получил потом за это Сталинскую премию. После войны работа по созданию новых материалов и технологий была продолжена: в конце 1940-х гг. под руководством А. В. Красилова здесь проводились работы по транзисторам.

Головным НИИ при Совете по радиолокации стал НИИ-108. В Москве под этот институт заняли бывшую Промышленную академию имени Сталина. Первым директором НИИ-108 стал П. З. Стась. Специалистов для него искали по всей стране. Академика, физика В. А. Фока вызвали из Елабуги, где он находился в эвакуации вместе с другими учеными Ленинградского университета, членов-корреспондентов Академии наук Б. А. Введенского и М. А. Леонтовича срочно вызвали из Казани.

Одной из первых работ института было создание аппаратуры РД, примененной в боевых действиях советской авиации под Бреслау. Автором разработки станции шумовых помех, работающих против радаров противника, был будущий генеральный конструктор систем ПВО А. А. Расплетин. В дальнейшем институт специализировался на создании средств радиоэлектронной борьбы.

В годы войны в 108-м институте работали инженеры и ученые, ставшие затем знаменитыми своими открытиями и изобретениями: будущий генеральный конструктор радиолокационных систем А. А. Расплетин, изобретатель первой советской ЭВМ Б. И. Рамеев, основоположник советской радиофизической школы М. А. Леонтович.

НИИ-20 складывался постепенно. Опытный радиозавод № 465 был организован еще зимой 1942 г. в Москве на территории бывшего авиазавода № 305. Завод эвакуировали так, что территория была голой – ни телефонных и электрических линий, ни тебе станков. В корпусах зияли оконные проемы – заводчане даже рамы сняли! Директором завода назначили Форштера Авраама Азиковича, главным инженером Михаила Львовича Слиозберга. Тем не менее к началу 1943 г. завод № 465 уже готовился к выпуску основной продукции, станций орудийной наводки СОН-2.

В составе 465-го завода были организованы несколько лабораторий, сведенных в КБ. В них проводились исследования, разработка и испытания аппаратуры. Поэтому 465-й называли завод-институт. Кадры для него привезли из Новосибирска, доставили из осажденного Ленинграда по Дороге жизни, искали и находили на фронте. В 1945 г. КБ переименовали в ЦКБ-20, завод же был придан ЦКБ как опытное производство. Через год его переименовали в НИИ-20.

Занимались в ЦКБ-20, а затем в НИИ-20 не только радиолокацией. Здесь были специалисты-радиотехники, а также разработчики радионавигационных систем и систем радиоуправления. В институте работали Михаил Сергеевич Рязанский, Евгений Богуславский и многие другие ученые и инженеры, ставшие впоследствии известными конструкторами систем управления ракетами, как зенитными, так и баллистическими. Группу инженеров, занимавшихся радиолокацией, радионавигацией, радиотехникой, в 1946 г. перевели в НИИ-885, где тогда начали создавать системы управления баллистическими ракетами.

При Совете по радиолокации в октябре 1944 г. организовали ЦКБ-17. Главным занятием его сотрудников было создание авиационных радиолокационных приборов. И – изучение радиолокационного оборудования, получаемого по ленд-лизу, а также со сбитых немецких самолетов. Так что, когда в марте 1945 г. вышло «Постановление о разоружении Германии и репарациях», специалисты ЦКБ-17 были посланы в Германию для поиска и вывоза радиолокационного оборудования самолетов.

В дальнейшем ЦКБ-17 переименовали в НИИ-17, а затем в Московский НИИ приборостроения. Первые бортовые локаторы, как уже было сказано, размещались на бомбардировщиках. А вот первым истребителем, куда смогли наконец втиснуть БРЛС, был МиГ-15. Теперь НИИ-17 называется концерном радиостроения «Вега».

Организация и объединение научных и производственных усилий для создания новой техники не были советским изобретением. Первыми это сделали американцы в 1940 г., когда создали Национальный научно-исследовательский комитет по вопросам обороны. Этот комитет наряду с урановой проблемой решал и вопросы радиолокации. Радиолокация для американцев была даже предпочтительнее, так как сулила быстрый реальный результат. Однако все-таки без помощи англичан, поднаторевших в радиолокации в воздушной битве за Англию в 1940 г., они обойтись не смогли.

К концу войны заводы смогли выпустить радиолокационных станций РУС-1 44 экземпляра, РУС-2 (двухантенная) 12, РУС-2 (одноантенная, автомобильная) 132, РУС-2 (одноантенная, разборная) 463, артиллерийская СОН-2 от 124, самолетные РЛС «Гнейс-2» и «Гнейс-2М» 231 (сведения на 1.12.1944 г.), самолетные РЛС «Гнейс-5» и «Гнейс-5М» 24 экземпляра (Лобанов М. М. Развитие советской радиолокационной техники. С. 143).

Совет по радиолокации был подвергнут реорганизации в июне 1946 г. ГКО, при котором он был организован, прекратил свое существование сразу после окончания Второй мировой войны, 4 сентября 1945 г. Однако Совет продолжал работать: в него поступали сведения о радиолокации из разгромленной Германии и от научно-технической разведки НКВД – МГБ.

Раз реорганизация, значит, новое название: Спецкомитет № 3. Просуществовал он до 1949 г., когда был упразднен и его функции поделили между собой Министерство обороны и различные министерства военной промышленности. Г. М. Маленков не вошел в состав комитета. В феврале 1946 г. он попал под пресс сталинской машины. Сталин был недоволен качеством выпускаемых