Digging for the Bones - paganaidd

Кто-то принёс еду? Это было хорошо — он ощущал слабый голод, кажется, у него было тяжёлое утро. Что-то касательно Снейпа и…

Внезапно сонный мозг Гарри захватили воспоминания.

— О, чёрт возьми! — Гарри, резко выпрямившись на диване, схватил очки с приставного столика, где их оставил, и вскочил, дико озираясь по сторонам. Похоже, они с Гермионой были здесь одни.

— Гарри, что случилось? — Гермиона испуганно попятилась.

Когда Джинни привела его в башню, Гарри чувствовал себя таким измученным, что просто плюхнулся на ближайшее подходящее место. Он так крепко заснул, что теперь какое-то мгновение не мог понять, что ему снится, а что происходит наяву. Окончательно же проснувшись, Гарри ничего так не хотел, как чтобы утро оказалось дурным сном.

Он повернулся к Гермионе и жёстким голосом спросил:

— Что ты сказала Люпину?

Это всё её вина. Если бы она не открыла рот, не сунула свой нос куда не надо, он мог бы замять всю эту историю с осмотром, в этом Гарри был уверен.

Гермиона посмотрела на него.

— Ну, я рассказала ему о синяках на твоей руке, — тихо сказала она, — и о том, что тебя плохо кормили.

Гарри уставился на неё.

— Ты не имела права, — прошипел он.

— Я беспокоилась о тебе, — Гермиона обхватила себя за плечи. — Почему? Что случилось?

— Ты вообще не имела права, — повторил он срывающимся голосом.

— Гарри? — осторожно спросила Гермиона. Она расцепила руки и шагнула вперёд, словно собиралась положить ладонь ему на плечо.

Гарри почувствовал, что его опять начало трясти. Учащённо дыша, он попятился подальше от неё, пока не упёрся коленями в диван. Каждый раз. Каждый раз это происходило. Каждый раз, когда кто-то жаловался на то, как Дурсли наказывали Гарри, всё становилось только хуже.

Гарри опустился на диван, закрыв лицо руками.

— Ты в порядке? — голос Гермионы звучал словно издалека, едва пробиваясь сквозь шум в ушах. Гарри резко качнул головой. Бывало и хуже, хотя не часто.

— Снейп — мой чёртов опекун, — сказал Гарри сквозь пальцы. Он не видел лица Гермионы, но её молчание подсказало, что она не ожидала услышать это.

Лишь произнеся это вслух, он осознал сложившуюся ситуацию.

Снейп — его опекун. И как теперь будет? Значит ли это, что в следующий раз, когда Снейп даст ему отработку, он сможет и выпороть его? Учитель, бьющий ученика, — это против школьных правил, но опекун может назначить любое наказание, какое захочет, о чём Вернон так часто напоминал Гарри.

Единственный луч надежды — по словам Снейпа, это будет временно. Может быть, когда Дамблдор вернётся, он всё исправит. Да, но Гарри подозревал, что именно Дамблдор оставил его с Дурслями. И конечно же, Дамблдор отправил его обратно этим летом. Министр так и сказал.

А Гарри чуть не стошнило на ботинки Снейпа. Стало ли лучше или хуже от того, что он этого не сделал? Это был бы способ ответить на язвительные насмешки Снейпа с минимальными последствиями. Однажды его стошнило в присутствии тёти Петунии, а она просто протянула ему щётку и с отвращением в голосе велела вымыть пол. Это был последний раз, когда он не добрался до туалета (или ведра, если его запирали).

— Я уверен, у вас есть вопросы, — сказал Снейп.

У Гарри был миллион вопросов, но как только он открыл рот, чтобы задать их, голос тёти Петунии рявкнул в его голове: «Не задавай вопросов!»

Вопросы никогда не приводили ни к чему хорошему. За вопросы шлёпали и отправляли в чулан. Вопросы были опасны. Лучше было просто брать то, что давали. Первое и последнее правило гласило: «Не задавать вопросов».

Пока профессор Снейп говорил, Гарри отчётливо видел перед собой Петунию в вычурном синем платье, когда они с Верноном и Дадли собирались куда-то идти. Рассерженная постоянными вопросами, она отвесила Гарри пощёчину. Достаточно сильную, чтобы он пошатнулся и у него закружилась голова.

— Не задавай вопросов! — резко сказала она. — Я уже говорила тебе — уроды не имеют права задавать вопросы.

Потом она ударила его снова, и так сильно, что сбила с ног. На этом воспоминание закончилось, как будто его только что выключили, и перед ним, ожидая ответа, сидел Снейп.

Его накрыла волна тошноты.

— Нет, сэр. Никаких вопросов, — сказал Гарри, как ответил бы Вернону. Он не настолько глуп, чтобы попасть в эту ловушку.

— Теперь я могу идти? — он понятия не имел, какой будет реакция Снейпа, если он просто убежит из кабинета. Это было всё, что он успел сделать, чтобы добраться до туалета, не простившись с завтраком в коридоре. Это было бы крайне унизительно.

У него давно уже не было такой особенной реакции, наверное, с тех пор, как он пришёл в Хогвартс. Тётя Петуния всегда ясно давала понять, что у неё нет времени на больных уродов. А ещё хуже становилось, если она думала, что он притворяется.

Несколько раз это случалось с Гарри в школе, в основном перед экзаменом или когда он знал, что банда Дадли приготовила для него что-то особенно неприятное. Он старался не сообщать об этом учителям, потому что не любил, когда его отсылали домой. Как правило, приступ проходил после того, как в желудке ничего не оставалось, и хотя потом Гарри чувствовал себя весь день усталым, ему, хоть и с трудом, удавалось это скрыть.

Однако Снейп так странно говорил о том, что Гарри болен.

Когда профессор вошёл в дверь, Гарри предположил, что это сокурсник, а при звуке голоса Снейпа желудок сжался, и Гарри вывернуло так сильно, что он чуть внутренности не выплюнул.

Снейп же вместо того, чтобы накричать, просто раздражённо фыркнул, вытер Гарри лицо и дал ему одеяло. Профессор казался немного расстроенным, но не сердитым, и освободил Гарри от занятий. Хотя, возможно, это было потому, что другие преподаватели могли возмутиться, если Гарри стошнит на их уроках.

Но в самом деле, зачем он вообще пришёл? Гарри, казалось, даже смутно помнил, как рука профессора поддерживала ему голову, когда его тошнило. Что же это было такое? В лучшем случае Гарри ожидал, что Снейп сунет ему зелье и велит привести себя в порядок, но, ради Мерлина, не станет гладить его по спине и отправлять спать. Так люди поступают с нормальными детьми.

Разболелась голова, а сердце колотилось так, словно