Готика. Становление - Семен Нестеров

– Зря смеёшься, – тебе даже поводка не понадобится. За женщиной своего племени они сами побегут, как привязанные.

– Что? За женщиной? Нет у нас никакой женщины! – не понял я. Похоже, маг жил в каком-то своем мире, оторванном от реальности.

– Зато есть ты, – усмехнулся мой собеседник.

– Чтоо??– подскочил я с места, как ошпаренный, – нет! Даже не думайте об этом! Хватит с меня шершня! Лучше сразу убейте, довольно издевательств! – сорвался я и в гневе замахал руками.

Маг засмеялся:

– Не волнуйся, в этот раз обойдёмся без трансформаций.

Я немного успокоился, но всё это мне определённо не нравилось.

– И как же я заменю орчиху?

– У орков строгие законы. Их женщины живут отдельно от мужчин и воспитывают детей до пятилетнего возраста. Обычным оркам к самкам хода нет – заводить потомство позволено лишь самым сильным воинам, и больше половины орков ни разу не удостаиваются такой чести просто потому, что погибают, стремясь доказать свою доблесть. Достойных выбирают раз в полгода – в дни равноденствия. Устраиваются бои, и в конце шаманы отводят победителей к женщинам. Кроме того, представительниц слабого пола не берут в походы и не привозят на захваченные земли, что добавляет злобы и свирепости воинам. Но, несмотря на такие законы, бывают и исключения – не всем орчихам нравится жить в тюрьме под надзором шаманов, некоторые периодически сбегают. Чтобы перебить желание к бегству, женщин обрызгивают особым отваром трав, имеющим специфический, плохо смываемый запах. Благодаря этому, беглянку очень легко найти, пустив по следу отряд с собаками. Да и без них у орков довольно хороший нюх. Попавшаяся считается изгоем из племени, и её убивают, но перед этим с ней разрешено делать всё, что угодно. Само собой, никто из орков не захочет упустить шанс поймать самку.

– Это всё очень познавательно, – перебил я – почти как статья в книжке про редких животных, но как это поможет нам?

– Дослушай до конца, – недовольно ответил маг, – я знаю рецепт этого отвара.

Кажется, до меня начало доходить – предстояло сыграть роль воображаемой беглянки. Для этой затеи требовалась маскировка, волчьи шкуры подходили идеально, и на следующий день мне предстояло их добыть. Ксардас занялся поиском необходимых трав, которые росли где-то недалеко в горах.

Охота заняла много времени, не хотелось нападать на варгов – они были слишком опасны, а обычные волки водились лишь в лесах на равнине. Пришлось спускаться обратно к лагерю шахтеров, который из-за его размеров можно было вполне назвать городом – больше тысячи каторжан обрели кров в его пределах. Места там мало, а стены не позволяли расширяться. Условия жизни были ужасными, повсюду воняло, вместо дорог – грязное месиво. Возле замка располагался небольшой пруд, который не превратился в сточную канаву лишь благодаря строгому приказу Гомеза, запрещающему сливать туда отходы. Впрочем, всё равно пить из него никто не решался, и за водой ходили на реку через северные ворота. Во избежание нападения диких зверей дорога охранялась – у моста со стороны леса дежурили двое стражников.

Неподалёку, к востоку от поселения, протекала ещё одна река – как раз одна из тех, что брали начало в горном озере. За ней был небольшой лесной массив, довольно сильно вырубленный во время строительства лагеря. Сейчас вокруг него уже вновь появилась молодая поросль, а живности в чаще водилось достаточно. Лес пользовался дурной славой, иногда в нём пропадали люди, особенно неосторожно забредшие в него ночью. Беглые рудокопы ещё до построения барьера часто пытались укрыться здесь и больше их никто никогда не видел. Для меня, как охотника, была понятна причина исчезновений – скорее всего, где-то в чаще было логово мракориса. Этот огромный хищник по праву является царём леса: весом не меньше трёх центнеров, он обладает острыми, как бритва, зубами, могучими лапами и огромными когтями. Грозный образ довершается костяным рогом на лбу, которым зверь способен пробить человека насквозь. Плотную кожу берёт далеко не любое оружие – только умелый охотник может совладать с этим монстром, и то лишь застав врасплох. Обычно мракорис выходит на охоту после заката, но бывают и исключения – голодный зверь может вылезти из своего логова и днём. И хотя солнце слепит его, всё же в лесу достаточно темно, чтобы разглядеть добычу, а ориентироваться можно и по запаху. Подгоняемый голодом, днём мракорис становится ещё опаснее.

Я шёл по свежему волчьему следу, стараясь не цеплять сухие ветви и листву. Ветра не было, и мой запах не должен был спугнуть зверей. Аккуратно обогнув группу падальщиков, я двинулся дальше – сейчас меня интересовала иная добыча. Вскоре мои поиски увенчались успехом – стая волков отдыхала в редколесье. Осторожно приблизившись, я насчитал семерых хищников. Много – в одиночку не одолеть, нужно было придумать, как разделить стаю или обезопасить себя от преследования. Пару волков можно успеть подстрелить, но остальные разорвут меня на куски. Ни одно из ближайших деревьев не подходило для укрытия – большие ветви начинались высоко над землей, снизу были лишь голые стволы, поэтому не стоило даже надеяться спасаться на деревьях от преследования – один оборвавшийся сучок или соскользнувшая нога, и я окажусь в волчьих зубах.

Есть три распространённых способа охоты на волков: травля собаками, расстановка капканов и отравленные приманки. Ничем из перечисленного я не располагал – у меня были лишь лук и два десятка стрел. Эх, что ж я не попросил у колдуна какой-нибудь свиток! Теперь было уже поздно жалеть, да и не хотелось признавать, что такой опытный следопыт как я не в состоянии сам справиться с какими-то волками.

Решив изучить местность повнимательнее, я отправился дальше на восток в сторону побережья. Вскоре лес поредел и моему взору открылся морской простор, правда, весьма ограниченный – в паре километров от берега в синеву моря погружался полупрозрачный переливающийся магический барьер. Он нисколько не взаимодействовал с водой