Главная героиня - Анастасия Владимировна Иванова

Образование

Я терпеть не могу задачки и ребусы, но сама люблю размышлять над одной загадкой: почему среди выпускниц университетов больше девочек, а среди владельцев компаний и президентов стран больше мальчиков?

Разве нам не говорят все 11 лет школы, что надо хорошо учиться? Мы хорошо учимся, выпускаемся с красными дипломами и золотыми медалями, только моргнули — и вот мы уже трудоустроены в компанию, которой управляет муж­чина.

Разве хорошо учиться и выполнять домашнее задание недостаточно? Зачем тогда от нас этого требуют?

Во всем виноват Жан-Жак Руссо (нет). Именно он писал в 1762 году в своей книге «Эмиль, или О воспитании»: «Все воспитание женщин должно иметь отношение к мужчинам. Нравиться этим последним, быть им полезными, уметь снискать их любовь к себе и почтение, воспитывать их в молодости, заботиться о них, когда вырастут, давать им советы, утешать, делать жизнь их приятною и сладкою — вот обязанности женщин во все времена, вот чему нужно научить их с детства».

Мы не можем обвинять во всех проблемах женского образования Руссо, как и детские травмы, которые нам нанесли родители. Жаль, конечно. Но вот так.

Тем не менее Руссо выражал господствовавшее в те времена мнение: образование, да и все остальное вообще, нужно женщине не для нее, не для ее потребностей или удовлетворения ее амбиций, а для мужчины. Чтобы ему было приятно поболтать по вечерам со своей женщиной-а-не-посудомойкой. Пусть еще и на иностранных языках говорит, но только не на латыни — ведь на латыни читают и получают образование мужчины, на этом языке выпускают учебники по «нормальным» дисциплинам. Зачем прекрасному полу это все? Мужчинам будет достаточно и небольшого набора предметов: пусть женщина музицирует, красиво танцует, болтает о приятной ерунде на двух-трех европейских языках, умеет вести домашнее хозяйство (а значит, читать, писать и считать, но немножко).

Думаете, так было только в XVIII веке? Конечно нет! Рут Бейдер Гинзбург училась в Гарвардской школе права в 1956 году, всего на потоке было 500 студентов, 9 из них — женщины. Зачем они тогда шли на такие серьезные курсы? Найти мужа! На выбор — 491 кандидат, при этом он, скорее всего, из приличной семьи и будет хорошо обеспеченным юристом, адвокатом или судьей. Помните, как Эль Вудс в «Блондинке в законе» поступила на юриста, чтобы доказать своему парню, что она еще ого-го и он зря ее бросил? Таких расчетливых девушек не пугали трудные экзамены или предвзятое отношение преподавательского состава — например, Гинзбург вспоминает, как декан факультета приглашал студенток к себе на ужин, где требовал от них пояснить, как они посмели занимать мужское место на курсе.

Рут, конечно, шла на учебу совсем с другими целями. Она еще маленькой девочкой решила стать юристом. Правда, окружающие ее не понимали: мол, оглянись вокруг, разве ты видишь женщин-юристов? Рут смотрела и убеждалась: юристами бывают только мужчины. Ну и что? Она может попробовать.

Мама Рут, Селия, очень верила в дочь — правда, думала, что лучшей профессией для нее будет учитель истории. Сама Селия стремилась получать образование, но в 15 лет ей пришлось его закончить, потому что семья могла оплачивать дальнейшую учебу только одного ребенка, и им стал, конечно, мальчик, ее брат. Селия водила Рут в библиотеки, поощряла ее тягу к знаниям и учебе и не дожила до выпускного дочери из старшей школы всего один день…

Рут продолжила свое образование в Корнеллском университете, где не только поняла, кем хочет стать, но и встретила будущего мужа, Мартина Гинзбурга, всего в 17 лет. А еще она проходила курс Владимира Набокова и всю жизнь благодарила его как своего учителя и человека, повлиявшего на ее писательский талант. После выпуска из Корнеллского университета Рут и Мартин поженились, она успела немного поработать в Администрации социального обеспечения, где ее понизили, узнав, что она беременна.

Замужняя женщина с ребенком? Почти невозможный кандидат в юристы. Однако Рут продолжила учебу — она поступила в Гарвардскую школу права. Но образование кандидата не волновало работодателя так сильно, как пол, национальность и количество детей. Молодая юристка никак не могла найти работу. Ее успехи в учебе были очевидны: оценки, активность, юридическая практика, обязательность, упорство, интеллект — было все, она даже редактировала и выпускала газету Гарвардской школы права. Не было только работы. Пока однажды профессор Гюнтер не потерял терпение и не применил шантаж и угрозы к коллегам: он сказал, что если один из судей не возьмет Рут на практику, то не видать ему больше блестящих студентов по рекомендации Гюнтера. Судья Пальмиери побоялся потерять молодых талантливых стажеров и взял Гинзбург на должность секретаря (секретарь при судье занимается не столько административными вопросами, сколько, например, подготовкой материалов к слушанию в суде; это юридическая должность).

Рут познакомилась с коллегой из Швеции, Андерсом Брузелиусом, и они вместе написали книгу о гражданском процессе в Швеции. Чтобы работать над рукописью, Рут отправилась в Швецию, где проводила исследование по теме, а еще узнала, что в шведских юридических университетах от 20 до 25% студентов — женщины. Видимо, там она окончательно убедилась, что то, во что она верила, — работающие замужние женщины с детьми — вообще-то возможно.

Вернувшись в США, Рут получила должность профессора в Рутгерской школе права; однако ее зарплата была меньше, чем у коллег-мужчин. Администрация объяснила это так: «У вашего мужа хорошая работа».

Неудивительно, что вопросы равенства так занимали Рут — правда? Она соосновала юридический журнал «Женские юридические права» и активно принялась работать с делами о дискриминации по половому признаку. Мне нравится, что фильм о Рут так и назвали — «По половому признаку», в оригинале On the basis of sex. Рут с коллегами основали Американский союз защиты гражданских свобод, и за год они поучаствовали в рассмотрении более чем 300 дел о дискриминации по половому признаку.

Более двадцати лет Рут работала для того, чтобы устранить дискриминацию во всех сферах жизни. Все это время Мартин был ее поддержкой и опорой, что, конечно, вызывало непонимание у многих знакомых и коллег. Жена активно работает и задерживается в офисе допоздна, а муж сидит дома с детьми? Мартин отшучивался: «Рут ужасно готовит, так что я не против взять это занятие на себя». Они вместе пережили первый рак Мартина, вместе воспитывали двоих детей, совмещая это занятие с полным рабочим днем, и до последнего дня жизни Мартина были вместе. Конечно, настоящего равенства не удалось добиться и им: например, Рут приходилось скрывать вторую беременность, чтобы не потерять работу. А однажды, устав от постоянных звонков из школы с жалобами учителей на поведение сына, Рут ответила: «У этого ребенка двое родителей. Почему бы вам не позвонить его отцу? Сегодня как раз его очередь заниматься детьми». Звонки прекратились: учителям было неловко отвлекать занятого папу-юриста от работы.

В 1993 году Рут оказалась первой еврейкой и второй женщиной в истории на должности члена Верховного суда США. Она стала не просто одной из самых известных юристок и судей, а лицом борьбы за права женщин и гражданские права вообще, символом упорства, веры в свои силы и того, что нет ничего невозможного. Она часто становилась героиней ток-шоу, приглашая ведущих на свои тренировки, демонстрируя, как в свои восемьдесят с лишним лет она отжимается и сохраняет бодрость духа. А еще показывала им свою неповторимую коллекцию жабо, которые надевала поверх судейской мантии. У нее, например, было особое жабо — черное с золотой вышивкой и камнями — для тех дел, в которых она планировала выразить свое несогласие.

Когда ее спрашивали, сколько женщин, по ее мнению, должно быть среди девяти членов Верховного суда, она отвечала: «Девять. Ведь девять