Хозяйка заброшенной сыроварни - Саша Блик

К счастью, я ребёнком давно не была.

— А ты не боишься один по ночам ходить? — поинтересовалась я у Марика, уверенно шагающего через лес к ручью. К счастью, к мосту мы подходить не стали – от него почему-то мороз бежал по коже.

— Не боюсь, — отозвался парень.

— А местные про нечисть говорят, — припомнила я. — Не веришь в неё?

— Верю. Но она добрая и людям не показывается.

Мы вышли на берег ручья. Чуть выше по течению он изгибался, и моста отсюда видно не было. Перед нами же открылся вид на небольшую заводь. К воде с нашего места вёл достаточно пологий спуск. На ближнем берегу деревья подходили к воде вплотную, полоща в воде длинные ветки. А у корней ещё оставалось место, чтобы удобно усесться, при этом оставаясь в тени деревьев. Идеальное укрытие.

— Ого, что это за мес… — начала было я, но Марик резко развернулся и зажал мне рот чумазой ладонью.

— Тихо, — едва слышно прошипел он. — Ни звука, поняла? Идём.

Мальчишку словно подменили. Взгляд вдруг стал серьёзным, почти взрослым. Движения плавными и уверенными. Надо же. Он явно понимал, что и как делать. И было очевидно, что занимался этим далеко не впервые. Пара моих рыбалок за компанию с мальчишками явно не шла ни в какое сравнение с его опытом.

Решив не спорить, я тихо проследовала за парнем вниз, к корням. Небо уже успело достаточно посветлеть, чтобы я могла ступать уверенно, не рискуя свернуть шею на скользкой от росы траве. До рассвета оставалось не больше получаса.

Марик дождался, пока я сяду. Потом деловито разложил удочки на невесть откуда взявшиеся рогатины. И взял в руки крючок.

— Насаживать умеешь? — спросил он едва слышно.

— Ну-у… Червей вроде как умею, — засомневалась я.

— Смотри, — кивнул он.

А потом случилось такое, от чего меня слегка замутило. Паренёк выудил из горшка одну из щепочек и под моим ошарашенным взглядом извлёк из деревяшки… личинку. Светлую, с тёмной головой. Живую и извивающуюся. А потом безжалостно проткнул её кончиком крючка.

Я поджала губы, сдерживая лёгкую тошноту. Марик же посмотрел на меня огромными голубыми глазами и ободряюще улыбнулся.

— Теперь ты.

Глава 9

Рыбалка обернулась катастрофой. Не той катастрофой, когда всё взрывается и рушится, а ты картинно идёшь по парковке на фоне эпичных языков пламени. А той, где вы ловите четыре рыбёшки на двоих, причём все четыре – не ты.

— Ну ты не переживай так, — успокаивал Марик по дороге домой. — Я с тобой поделюсь, конечно же. Хочешь, половину улова тебе отдам? — Задумчивая пауза. — Те две, что поменьше.

— Хочу, — вздохнула я, прижимая к себе всё тот же глиняный горшок, из которого теперь торчало три хвоста. Четвёртая рыбёшка была ещё меньше, и полностью скрывалась внутри. — А к рыбе я кашу поставлю.

На том и договорились. Дойдя до дома, я уже привычно развела огонь. Водрузила сверху горшок с крупой. И – поручила Марику следить за кашей.

Сама же устроилась на крыльце с уже знакомым булыжником в качестве разделочной доски. В этот раз рыбы было в четыре раза больше, но алгоритм я уже знала. Очень примерно, правда.

Судя по объяснениям Марика, у нас в горшке оказался небольшой голавль, два пескаря и уклейка. И я как ответственный взрослый (не поймавший ни одной рыбки) взялась всё это разделывать.

— Ты будешь чистить рыбу вот этим? — удивился Марик, увидев у меня в руках тесак.

Я критически оглядела рыбу и покачала головой.

— Чистить вообще не буду – тут чешуи почти нет. Только разделаю и голову отрублю.

— А почему нож такой большой? — не отставал парень.

Я пожала плечами.

— Другого я пока не нашла. Так что работаю с тем, что есть.

— Складной подойдёт? — уточнил Марик и вытащил откуда-то из кармана небольшой ножичек. Такой маленький и удобный, что я готова была его расцеловать. Не нож, а мальчика, понятное дело.

Дальше дело пошло проще. Головы я всё-таки отрубила тесаком. А вот внутренности уже вычищала ножом Марика. Это было намного удобнее, да и выходило аккуратнее. Ещё с детских времён я помнила, что где-то внутри был желчный пузырь, который ни в коем случае нельзя было раздавить… Хотя я даже близко не представляла, как он выглядел.

В процессе работы я думала о несправедливости мироздания. Вот как так получилось, что удочки держали вместе, шитиков насаживали вместе (брр, какая мерзость, между прочим), а попалась рыба только Марику?

И это после того, как я успела причислить себя к великим рыбакам. Которые способны поймать рыбу даже ведром.

— Завтра снова пойдём, да? — радостно предположил Марик, наблюдая, как я мучаюсь с последней уклейкой.

Я хмуро покосилась на мальчишку и медленно покачала головой.

— Завтра я буду спать, — отрезала я. — Желательно, до вечера. Так что никакой утренней рыбалки.

— Ну вот, — расстроился Марик. И тут же оживился: — А послезавтра?

— Послезавтра – посмотрим, — ответила я любимой фразой моей бабушки и задумчиво посмотрела на разложенную на камне рыбу. Выпотрошенную и обезглавленную.

— На палочках пожарим? — спросил парень, глядя на рыбу голодными глазами. Кажется, он бы с удовольствием съел её даже сырой.

Я же вспомнила недавний эксперимент со сгоревшей рыбой и покачала головой.

— В углях испечём. Завернём в листья – и закопаем.

— Вкусно будет?..

— Тут уж как пойдёт, — усмехнулась я. — Принеси-ка мне лопух, я его вон там, за углом, видела.

В итоге поесть нам удалось, и даже вполне сытно. Каша практически не пригорела, рыба почти прожарилась. И в довершение я сварила в отдельном горшочке яйца – сколько их уже можно держать? Протухнут – жалко будет.

В общем, мы наконец-то наелись, оба. А наевшись, стали думать, чем бы