"Всего я и теперь не понимаю" - Александр Константинович Гладков

и З.Н. тоже были и ушли только около трех часов. Была почти вся молодежь театра и многие из «ведущих» актеров. Часа полтора почти наедине проговорил с В.Э., сидя за одним столиком. З.Н. танцевала и куда-то исчезала. Пили с ним коньяк. Он попросил снять со стола скатерть и вместо рюмок дать стаканы: «Чтобы было как на натюрмортах Сезанна». Перед этим утром была большая репетиция «Наташи»: прогон нескольких картин. Говорили о прогоне, о влиянии «реализма Флобера и Мопассана», особенно в некоторых укрупненных деталях. Еще говорили о том, сыграет ли Боголюбов Бориса, о том, какая дрянь «Любовь Яровая» во МХТе и какая скучная актриса Еланская (слова В.Э.). Прошла мимо и поздравила нас Л.В.1 в довольно безвкусном платье, и В.Э. заметил, что у нее славная улыбка и что давно уже в Училище не было такого хорошего курса, как нынешний 2-й. О том, что коньяк похож на керосин, о Маяковском, о Пушкине, о том, как перед репетицией В.Э. «мысленно сочиняет вкусные ремарки». Подбежала Логинова и стала нас шутливо упрекать, что мы не «отдыхаем», а «говорим о делах». Когда она отошла, В.Э. сказал, что «художники и отдыхая, говорят о работе». «Что же, о джазе нам, что ли, говорить?» И еще говорили о многом. Потом В.Э. пошутил, что он решил дать в «Известия» объявление о перемене фамилии («А то она стала уже слишком много значить»), и фантазировал, какая будет реакция. Потом спросил, со мной ли мой блокнот, где я записываю репетиции. Я достал, он быстро перелистал, что-то прочел, положил свою руку на мою и сказал: «Спасибо!» Еще говорил снова о «Борисе Годунове», о том, режиссер ли Радлов (он ставит во МХТе «Бориса») 2. Снова пили и в том числе за то, чтобы новый наступающий 1937-й год не был похож на тревожный и бурный год 1936-й...

На всем празднике какой-то странный отпечаток театральности — и даже на нашем полудраматическом разговоре на фоне танцев и веселого шума. Вернулась возбужденная и неестественно лихорадочная З.Н., и они стали собираться домой. То ли я опьянел, то ли меня взволновали горькие шутки В.Э., но мне вдруг почудилось, что вся эта ночь с нашим разговором словно поставлена В.Э. в одном из его спектаклей.

После ухода В.Э. веселье стало принимать бурный характер. Кто-то скандалил. Кого-то уводили. Явились совершенно пьяные Женя Долматовский и Тарасенков с несколькими молодыми поэтами и стали звать еще куда-то идти, но я незаметно улизнул вместе с Руфой Бригиневич. Это было уже в пятом часу. Бродили по улице Горького. После нескольких дней мороза оттепель: типичная московская новогодняя погода. Много пьяных, но все добродушны и веселы.

Днем в театре «Ревизор».

Спал мало, но не хочется.

Поздравительная телеграмма от Арбузова.

Звонок Плучека. Зовет вечером встретиться в «Национале».

2 января

Вчера вечером зашел в театр на «Горе уму», поболтался за кулисами, потом до закрытия «Националя», до традиционных «Трех свинок»3, сидели с Плучеком в кафе.

В газетах награждение Вишневского и Дзигана за «Мы из Кронштадта». Орденами Трудового Красного Знамени награждены Дунаевский и Лебедев-Кумач. 17 военных получили звания Героя Советского Союза «за выполнение специальных и труднейших заданий правительства и проявленный при этом героизм». Среди них полковник Туржанский, летчик, и все остальные тоже летчики и танкисты. Вероятно, это за Испанию. Некий Я.И.Серебрянский получил орден Ленина «за заслуги в борьбе с контрреволюцией», видимо, чекист.

Сегодня днем репетиции по возобновлению «Вступления»4.

В.Э. как-то сумрачен и нервен.

3 января

Днем снова на репетиции «Вступления», но не до конца, так как у меня лекция в Училище.

Сегодняшней лекцией я закончил первую часть своего курса. Сделал общий обзор пройденного и роздал задания.

Обедал на Большом Знаменском у наших.

Вечером на концерте в Большом зале консерватории. Дирижировал Ансермэ. После зашел в театр на концерт «Дамы».

В.Э. очень жалел, что не мог быть на концерте: З.Н. играла...

В газетах — успех республиканцев под Гвадалахарой. Вчера в «Правде» полторы полосы о Сталине в Царицыне и огромная статья маршала Егорова, превозносящая Сталина как полководца. Сегодня награждение 25 человек «за особые заслуги в борьбе с врагами трудящихся» и еще 500 человек — за Испанию, как об этом говорят, хотя это и не сказано. Хвалебнейшая статья о романе Павленко «На Востоке».

5 января

Ну вот, и я попал в проработку...

Мой утренний пешеходный маршрут в театр: по улице Кирова (Мясницкой), Фуркасовскому и Кузнецкому мосту, мимо МХТа. Вечером я для разнообразия обычно возвращаюсь через Театральный проезд и Лубянскую площадь. Сегодня утром по дороге зашел в Кузнецком в парикмахерскую и в дверях встретил выходящего оттуда Юзовского

 5. Он раньше жил в доме Наркоминдела у брата Бурского: не знаю, может быть и сейчас еще живет там — это рядом. Он сказал мне, что сегодня в «Советском искусстве» снова бранят ГосТИМ. По пути, как назло, нет газетных киосков. Потом встречаю Малахову, и она добавляет, что в этой статейке задет и я. В театре все возбуждены, но ни у кого не могу достать номера газеты. Наконец встречаю В.Э., и он тоже говорит о статье и добавляет: — И вас там продернули... — И, вынув из кармана сложенный вчетверо номер газеты, дает его мне. В целом — новая ступень глупости и подлости. А то, что про меня, — даже смешно. При чем тут «вид Цезаря»?6

В.Э. добавил: «Вот и вы за меня пострадали!»

Днем идет детский утренник «Леса».

Вечером тоже «Лес». На спектакль пришел В.Э. и организовал кулисный аврал по уборке помещения. Дело в том, что вчера у нас отобрали все комнаты, выходящие в фойе, и он лишился своего кабинета. Сам помогал перетаскивать какие-то ящики, передвигать шкафы. Все это с какой-то мрачной энергией. Мимоходом сказал мне, что не верит в успех премьеры. Я шучу, что во время бури капитан сам помогает ставить паруса. Он понимает шутку: она ему нравится. Вскоре он сам острит надо мной: — Гладков, не принимайте вида Цезаря! Лучше подумайте, куда нам поместить парикмахера...

Очень люблю его таким.

В газетной статье говорится о собрании труппы 11 декабря, когда я отвечал на статью Г.Мичурина. Тогда В.Э. сказал мне, что я говорил «блестяще». Вот и расплата...

Несколько комично то, что в статейке я назван «неким»: это я-то, который работал в газете с ее основания, где я напечатал много статей, где две статьи и в настоящее время лежат