Настоящий мужик. История парня из Anthrax - Скотт Ян

несмотря на то, что Джонни никогда не руководил группой и не выпускал альбомы, он отправил чувакам из Metallica 1600 баксов и сказал: «Приезжайте в Нью-Йорк, а я обо всем позабочусь». Он был решительно настроен стать их менеджером, основать лейбл и выпустить пластинку. Казалось, он слишком много на себя взял. Он ведь никогда ничего подобного не делал. Он доверился интуиции и действовал спонтанно. Но через несколько недель после того разговора парни из Metallica запрыгнули в фургон и поехали в Нью-Йорк. Они постоянно менялись местами: каждый сидел сначала на переднем, потом на заднем, и место было только для аппаратуры. Могу только представить, насколько «комфортной» выдалась их поездка.

Но настоящие трудности были впереди. Они в буквальном смысле ехали вслепую и всецело доверились парню, которого даже не знали – он устраивал концерты и продавал пластинки на блошином рынке. Можно ли такому верить? Это же был полнейший абсурд. Такого не должно было быть, а если бы и было, Нью-Йорк сожрал бы их с потрохами. Но это была Metallica. Они были настроены не меньше нас, и с первых дней они были классной группой. Может быть, им просто повезло, но они готовы были рискнуть, потому что хватались за любую возможность.

А Джонни был уверен. Он не знал, что делает, но, черт возьми, за базар отвечал. Пока Metallica ехала из Калифорнии в Нью-Йорк, Джонни позвонил мне и спросил: «Сможете их встретить и помочь освоиться, когда они приедут?» К тому моменту раны моего задетого самолюбия затянулись. «Конечно, а где они остановятся?»

– В «Доме Музыки». Дадим им репетиционную комнату.

– О, круто. Будут тут репетировать, – сказал я, – а жить где будут?

– В «Доме Музыки». Там и будут, – сказал Джонни, будто я не понял с первого раза. И, видимо, не понял. Там никто не жил.

«Отель мы позволить не можем. Нет денег», – сказал он. Это правда. У ребят из Metallica не было денег, и Джонни потратил последние 1600 баксов, чтобы привезти их в Нью-Йорк. Ему приходилось за все платить кредитными картами и рефинансировать дом. Это был рискованный шаг. «Ты же понимаешь, что там спать негде. Нет ни душа, ни воды горячей, – сказал я. – Это же ебаный гадюшник». – «Знаю, знаю. Они в курсе».

Когда парни из Metallica приехали в Нью-Йорк, мы их встретили. Сразу же нашли общий язык и стали друзьями. Мы ведь были в одной лодке; неизвестные группы, пытающиеся выбить контракт. Оказалось, они были в гораздо худшей лодке, чем мы. Они, кроме нас, никого не знали, и им предстояло увидеть место, которое станет их домом, пока они не уедут в тур.

Мы всячески пытались им помогать. Они себе едва могли позволить пожрать. В репетиционной комнате у нас был холодильник и гриль-тостер. Мы все отдали им, как только я вошел и увидел басиста Клиффа Бертона с кучей хот-догов «Оскар Майер». Он ел их холодными, потому что сосиски были уже сварены. Я сказал: «У нас внизу есть гриль-тостер. Мы вам его дадим, чтобы вы хотя бы смогли еду подогревать. Пользуйтесь нашим холодильником и храните там еду».

У меня есть фотка Джеймса Хэтфилда с куском копченой колбасы в руке, потому что они не могли себе даже буханку хлеба позволить. Мы называли это «обедом неудачника»: колбаса в руке, без хлеба. Предки Лилкера уходили на работу, да и моя мама все еще работала, поэтому мы возили ребят из Metallica домой принять душ. Днем мы приезжали в «Дом Музыки», забирали парней, возвращались домой и давали им нормально вымыться. Затем вместе возвращались в клоповник. Некоторые наши друзья тоже стали им помогать. Знакомые из Куинса забирали их переночевать. Спать у кого-нибудь дома на полу куда лучше, чем на проеденном молью матрасе в этом гадюшнике.

Поначалу я завидовал парням из Metallica, но как только мы познакомились, я и думать об этом забыл. Я практически сутками жил в «Доме Музыки», хоть и спал дома. И считал нас братьями. Я каждый вечер сидел в их комнате и слушал, как они джемуют. Обычно все группы играли так, будто выступают на концерте. Барабаны в центре, усилители стояли на сцене слева и справа, и все было направлено в сторону «публики». Anthrax тоже так репетировали. Парни из Metallica были первыми, кто ставил барабаны в центр, а вокруг – усилители. Ларс Ульрих сидел в центре полукруга, а остальные ребята стояли вокруг него лицом к нему. Вскоре после знакомства я увидел, как они устанавливают оборудование, и спросил: «Что вы, ребята, делаете?»

«А мы так джемуем», – сказал Ларс. Я его не понял… А потом они начали играть, стоя лицом к усилителям, и у меня снова появилось ощущение, что ничего круче я не слышал. Гитары Дэйва Мастейна и Хэтфилда звучали как две пилы, играющие симфонию. Я сидел в небольшой комнатушке, окруженный усилителями, и слушал, как в конце 1982 года парни из Metallica играют песни с будущего альбома «Kill ‘Em All» – это, безусловно, был один из лучших моментов в жизни. Особенно потрясает, учитывая, каких высот достигли эти ребята, и зная, что я сидел рядом, когда они сочиняли все эти песни, с которых началось их мировое господство. Они были в ударе; было ощущение, будто кончики их пальцев искрились. Они были готовы найти и уничтожить. Я дико вдохновлялся их музыкой. И несмотря на то, что они уже были скандально известными бухариками и я все время был рядом, от алкашки я воздерживался. Я тогда вообще не пил, потому что на 17-й день рождения так траванулся алкоголем, что не притрагивался к нему еще несколько лет.

Глава 7

Здесь куют металл

В канун 1980 года мы замутили крутую тусу на хате моего кореша Ричи Германа. Он жил на первом этаже, а его отца вечно не было в городе, так что компанией пятьдесят-шестьдесят рыл мы отмечали мою днюху. Я капитально слетел с катушек. Я и раньше бухал, но теперь мне было почти можно. Мне исполнилось семнадцать, и я выжрал двенадцать «отверток» из водки ультрапремиум класса Popov. Пойло это стояло в одном ряду с Grey Goose и Tito’s, все равно что выпить паленой русской водки. Я уже смутно помню, как мы развлекались с той девкой, но мы перестали сосаться, потому что меня начало тошнить. Я чувствовал, что сейчас блевану. Я отошел в сторону, и девахе изрядно досталось, а потом я заблевал ванну Ричи.

Я дополз по лестнице наверх до маминой комнаты, вырубился, а проснувшись на следующий день, продолжал блевать. Два или три