Полезное прошлое. История в сталинском СССР - Виталий Витальевич Тихонов

…Это народный царь, народолюб и любимец народа (некоторые вредные, тенденциозно-демагогические мысли Виппера, из его блестящей работы о Грозном, нашли отражение в пьесе), которого бояре изводят и вызывают на жестокие поступки. Производит впечатление еще сам Иван, но не как властитель, строитель государства, а как мятущийся, нервно-впечатлительный человек, не сильный человек… Грозный ни в чем не виноват, и его не в чем оправдывать, и в этом слабость героя пьесы и всей пьесы. Много исторических натяжек и неточностей (хронологические в основном), но это допустимо в драме. Обидно, что Курбский сделан сознательным изменником… И язык сочен и образен.

Надо сказать, что автор письма точно передал основную идею произведения Толстого. Директор Института истории Б. Д. Греков в письме Михаилу Тихомирову также отмечал вольное обращение автора с фактами:

Выступал у нас тут в Ин[ститу]те Толстой со своим «Иваном Грозным». Драма написана хорошо, местами потрясающе хорошо. Но… как он сам выразился, он «проклял историю, п[отому] что люди по данным историческим умирали не тогда, когда ему (автору) нужно». Не только дело в людях, но и в фактах: он их совершенно свободно перетасовал по-своему. Смотреть пьесу будет интересно, но давать нам с Вами ответы на запросы зрителей безнадежно. Утешает меня одно, что общее впечатление будет реабилитирующее личность, заслуживающую больше, чем помещение в палату № 6.

Слушателем пьесы оказался и другой маститый историк – Степан Борисович Веселовский. В определенном смысле он всегда был не от мира сего. До революции, благодаря удачной женитьбе, Веселовский был очень состоятельным человеком, владевшим недвижимостью и акциями. Вместо того чтобы наслаждаться жизнью или приумножать достаток, он всего себя отдал историческим исследованиям. Как выпускнику юридического факультета Московского университета ему приходилось сталкиваться с предубеждением со стороны «настоящих» историков, считавших его слишком юристом. Имея немалые средства, он нанял штат переписчиц, которые в архивах копировали для него документы целиком. За фундаментальную монографию «Сошное письмо» (Т. 1–2, 1915) ему присудили докторскую степень. Однако коллеги смотрели на него как на чудака. Однажды он записал в дневнике:

Мысль о том, что мое увлечение наукой и все мои труды, на их взгляд, есть чудачество обеспеченного человека, меня не покидает… Вот чудак! Сидит в архиве, когда мог бы кататься на автомобилях, пить шампанское и путешествовать в теплых краях. Поневоле опускаются руки.

В советское время он продолжил свои исследования, работая в том же стиле, что и ранее, то есть строго следуя известным ему фактам и избегая излишнего теоретизирования. В то же время историком-фактографом назвать его нельзя: там, где позволял материал, он делал важные обобщения. Его труды открыто объявляли «немарксистскими», однако в 1929 году Веселовского избрали в члены-корреспонденты АН СССР. Известно, что он проходил по следствию в связи с так называемым академическим делом, но по неизвестным причинам в ссылку отправлен не был.

Проблемы истории России XVI века постоянно были в фокусе его интересов, поэтому правление Ивана Грозного являлось близкой ему тематикой. Он первым из русских историков обратил внимание на такой уникальный исторический источник, как Синодик опальных царя Ивана. В 1940 году опубликовал статью, в которой проводился источниковедческий анализ синодиков. В том же году была написана (но не опубликована) статья о восприятии современниками политики и личности Грозного. В своей работе Веселовский категорически выступил против утверждения многих современных ему историков о том, что политику Грозного якобы поддерживал простой народ, видя в нем защитника от боярского произвола. Ученый на конкретных источниках показал неприятие террора Грозного, которое выражали современники из различных социальных групп. Понятно, что такая статья не могла увидеть свет ни в одном из тогдашних изданий.

Пьеса Толстого вызвала у него негодование. Жена Веселовского Ольга писала в письме родственнице, что возмущенный муж говорил: «Им до истории никакого дела нет!» Анализ литературного текста Веселовский проводил по линии его соответствия историческим реалиям описываемого времени. Он был категоричен: «Действующие лица повести носят исторические имена, но они говорят такие речи и совершают такие поступки, которые не могли говорить и делать те лица, именами которых пользуется автор». Веселовский наглядно показал, что А. Н. Толстой нарисовал образ Ивана Грозного далеким от исторического. Разумеется, в условиях нарастания культа Ивана Грозного взгляды Веселовского оказались невостребованы. Впрочем, и А. Н. Толстой за пьесу Сталинской премии не получил.

В разгар войны вышел исторический роман В. И. Костылева «Иван Грозный», вскоре получивший Сталинскую премию. В ней Иван Грозный был показан великим историческим деятелем, борцом с остатками феодальной раздробленности. Книга вызвала закономерный интерес в среде историков. У нее появились как апологеты, так и критики. Поскольку книга получила официальное признание, последних было значительно меньше.

Среди активных сторонников романа оказался хороший знакомый Веселовского – член-корреспондент АН СССР А. И. Яковлев. В своей хвалебной рецензии он писал: «Роман В. Костылева с особенным вниманием будет прочитан в наши дни – дни победоносной борьбы с немецкими захватчиками, потомками подлых ливонских рыцарей». Историк утверждал, что автор сумел показать «народную точку зрения» на царствование Ивана IV.

В поток дифирамбов не вписывался отзыв Веселовского, написавшего его по поручению Института истории. До этого от написания рецензий уклонились Б. Д. Греков и Р. Ю. Виппер. По свидетельству О. А. Веселовской, ученый вначале не соглашался, но затем «так рассердился на „вранье“ в романе и в отзывах на него, что начал писать так добросовестно, как этот роман не заслуживает». Рецензия была закончена 7 августа 1943 года.

В первую очередь Веселовский отметил, что Костылев совершенно не пользовался достижениями исторической науки. Представления романиста об описываемой эпохе историк назвал фантастикой. С точки зрения Веселовского, приписывать реформы 1547–1556 годов исключительно царю, как это делал Костылев, нет основания. Более того, реформы проводились не им, но с его согласия. Выступил Веселовский и против прославления Грозного как выдающегося и успешного правителя. Напротив,