Скифы в остроконечных шапках - Самуэлла Иосифовна Фингарет

— Что ж, слушай, коли желание есть. — Миррина откашлялась, от волнения у неё сорвался голос. — «Арго» прибыл в Колхиду и бросил якорь. Аргонавты отправились в царский дворец. Был этот дворец прекраснее всех других, хоть весь мир обойди, второго такого не встретишь. Сам Гефест его строил. Вокруг пышный сад раскинулся и четыре источника протекали. В одном источнике молодое вино играло, в другом молоко пенилось, третий бил ключевой водой, в четвёртом мед разливался.

— Царица, — прервала Миррина рассказ, — позволь передать Одатис горшочек мёда. Тебе не в ущерб, а ей утешение.

Миррина достала из сумки маленький амфориск с двумя ручками и высоким горлом. Она предполагала, что снотворный настой будет налит в похожий, и хотела приучить Гунду к виду сосудика, чтобы потом передать настой без помех.

— Держи при себе свои колдовские зелья или корми ими пса, — сказала Гунда со злостью.

— Я не колдунья, царица. Это обычный мёд.

— Сказано, ничего девчонке не передашь, и дело с концом. Продолжай про баранью шкуру. Заполучил её этот герой?

— Ценой великого подвига заполучил, царица. Царь Колхиды сказал Ясону: «Я отдам тебе руно, чужеземец. Только раньше запряги медноногих быков, дышащих пламенем, вспаши поле бога войны, засей драконьими зубьями и собери урожай. Не простой урожай. Из каждого зуба воин в латах и шлеме поднимется, вот с ними и справься. Исполнишь всё это — руно твоё». Смело Ясон вскинул голову: «Выполню, что велишь, но и ты не забудь обещание».

Привели медноногих быков. Страшные. Ноздри пламенем пышут, из-под копыт искры несутся, крутые рога воздух секут…

Сколько раз эти истории Миррина рассказывала Арзаку. Вечерами, когда наступал конец работе, они, оставив Одатис и Старика, вдвоём уходили в степь. Там, на приволье Миррина разматывала длинную нить повествования, а Арзак протягивал руки к всходившей луне и говорил: «Смотри, показался «Арго».

«Где сейчас Арзак? Скоро ли будет рядом? Везёт ли настой?» — думала Миррина. При мысли о том, что Арзак видел Ликамба, её сердце тоскливо сжималось.

— Арзак, давай сосчитаем камушки, — сказал Филл.

— Двадцать два, знаю без счёта, — ответил Арзак. — Вдруг вышла ошибка и камушков меньше?

— Я не ошибся, Филл. Через пять или шесть дней мы догоним кибитку, и Одатис выпьет сонное зелье.

— Ты придумал, как передать амфору? Кто-нибудь поможет?

Каждый раз, когда Филл начинал разговор о настое, Арзаку делалось не по себе. Филл что-то выпытывал. Его слова имели два смысла. Второй смысл был тёмный. И сейчас, когда кони скакали рядом, голова к голове, Арзак решился.

— Филл, — сказал он, — ты спрятал вопрос и носишь его, как камень в праще. Будет плохо, если камень вылетит неожиданно и попадёт мне в спину.

— Почему мы никого не встречаем? — спросил Филл. — Куда подевались люди, стада? Отец любил повторять, что в скифских степях столько овец, сколько на небе звёзд. «Богатые овцами пастбища скифов и есть золотое руно, манившее греков в дальние земли», — так говорил отец.

— Ты не хочешь задать свой вопрос?

— Не хочу, Арзак. Потому что, если вопрос — это камень в праще, то молчание — это твой щит. Ты упрям, словно тебя породила скала. Ты отразишь моё слово молчанием. Куда же всё-таки делись стада и люди?

— На летние пастбища подались.

— Зачем, разве здесь плохая трава?

Арзак не ответил. Он повернулся к восходу и приставил ладони к глазам. Ксанф и Филл сделали то же.

Прямо на них, рассыпавшись цепью, мчался конный отряд.

— Куда прикажешь скакать, предводитель, вперёд, назад, в сторону? — сказал быстро Филл.

— Поздно, — ответил Арзак. — Они нас заметили и, если поскачем, выпустят стрелы.

— На таком расстоянии промахнутся.

— Это скифы. Наши воины бьют без промаха.

Глава XVI

Дороги пересеклись

Отряд в пятьдесят человек окружил их плотным кольцом.

— Вот те на, — процедил предводитель сквозь зубы.

Он въехал в круг, и Арзак узнал Иданфирса. Даже конь под ним был тот же, серого мышиного цвета.

«Почему он здесь со своей дружиной, почему не около Савлия?» — пронеслась тревожная мысль.

— Скакали за воинами, поймали детишек. Откуда — куда путь держите? — спросил всадник на сером коне.

— Во всём тебе удачи, царь Иданфирс, — сказал Арзак. — Был я в городе по прозванию «Счастливая», путь держу к северу, чтобы проводить в последний шатёр твоего отца, царя Савлия.

— Придётся поспешить, если хочешь увидеть, как царь Савлий будет спускаться под землю. А кто эти чужеземцы и для чего они обрядились в наши одежды?

— Чужеземцы — жители Ольвии. Ксанф и Филл.

Услышав свои имена, Ксанф и Филл поклонились. Иданфирс на приветствие не ответил.

— Отец Филла много раз приезжал с товарами в наши степи, — поспешил добавить Арзак, — он привозил шёлк и браслеты для твоей почтенной матери и для младших жён. Царь Савлий его жаловал. Когда Ксанф и Филл узнали, что царь Савлий отправился в последнее кочевание, в их сердцах загорелось желание проводить его до самого места, как это делают скифы, и вот они сняли свои одежды и обрядились в наши. Дозволь чужеземцам проводить твоего отца, царь Иданфирс.

— Дозволяю, — сказал Иданфирс равнодушно. Он думал о чём-то другом. — И пусть поспешат. К полной луне всё будет кончено.

— Нет, нет! Ты ошибся, царь Иданфирс! Сорок дней истекут через двадцать два дня, а до полной луны — всего десять.

— Персы дни отобрали. Мы уводили их к восходу, сколько могли. Теперь они на закат повернули. Того и гляди помешают спокойному кочеванию царя Савлия, если не поторопимся.

— Какие персы? Они же в Азии!

— Неужто не знаешь, что Дарий большую войну в степь привёл? — нетерпеливо спросил предводитель дружины Палакк. Он в толк не мог взять, для чего Иданфирс теряет время на разговоры с мальчонкой, не стоившим ломаного акинака.

— Не знаю. Траву палёную видел, думал, савроматы с соседями бьются или меланхлены.

Ксанф и Филл не понимали, о чём идёт речь, и с тревогой переводили взгляд с Арзака на Иданфирса.

— Персы, война, осталось всего десять дней, — быстро сказал Арзак на языке эллинов.

— Вон оно что, — протянул Иданфирс. — Вспомнил. Я видел тебя, когда Старик приходил выпрашивать внучку. Рядом была рабыня-гречанка. Верно, она тебя научила перекидывать наши слова на греческие?

— Это так, царь Иданфирс, она научила. В тот день я думал, ты не глядишь в нашу сторону, а ты запомнил.

— Как зовут тебя? — спросил Иданфирс. Он словно не замечал, что дружина изнывает от нетерпения.

— Моё имя — Арзак.

— Сильное имя, — сказал Иданфирс. — Хорошо