Гастрольные заметки: письма к Тому - Алла Сергеевна Демидова

«Добрый день, уважаемая Алла Сергеевна!

Высылаю, как договорились, вопросы. Тема – “траектория Вашего свободного полета”, т. е. тот период Вашей жизни, когда Вы решились ринуться в свободное плавание: оставили “Таганку”, выкупили “Федру”, создали свой театр “А”. Речь идет о самоменеджменте, которым Вы до сих пор благополучно занимаетесь. Об этом есть в Ваших книгах и интервью, но как-то вскользь, хотелось бы подробней (если возможно).

Вопросов, конечно, больше есть, но я обещала Вас не мучить и задать несколько. Буду Вам очень благодарна, если ответите на эти или хотя бы на некоторые из них. Сроки я тем более Вам диктовать не могу, но журнал у нас еженедельный.

Мне кажется, что мы с Вами еще встретимся, – Вы как-то странно на меня посмотрели. И еще – Вы сеете бессонницу, не спала после каждого из Ваших вечеров. Цветаева для меня – жуть. В 17 лет я была в нее безумно влюблена, как в живого человека. Когда с этим снова соприкасаешься, какой там сон…

С уважением, любовью и восхищением,

Ира Бурлакова».

Итак, вопросы:

– Каким образом вы поняли, что способны на это (несмотря на инфантильность и боязнь жизни)?

– Это произошло как бы само собой. Нас приглашали с «Федрой» на международные фестивали. Но спектакль шел под эгидой «Таганки». Любимов был недоволен, так как «Федра» действительно не вписывалась в репертуарную политику «Таганки». Потом Любимов остался на Западе. Всем было все равно, что делается с репертуаром. «Федру» опять куда-то пригласили, и тогда, чтобы не было шапки «Таганки», я и предложила театру спектакль выкупить. Это было время, когда так же легко можно было купить и завод или фабрику.

– Как театр существовал, и куда он потом делся?

– Я стала обладательницей «Федры». Мы много ездили по странам. Под какой шапкой? И тогда я придумала название театр «А». Потом совместно с театром «Attis» (Терзопулос) мы сделали «Квартет», «Медею» и «Гамлет-урок».

– О схеме работы за границей (с Терзопулосом, с Виктюком, с другими)?

– Контрактная система. У нас был директор-администратор, он получал все приглашения, и через него шли переговоры и оплата. Был банковский счет, как резерв. Куда он потом (и счет, и директор) делся – я не знаю.

– Кто сейчас вам помогает, есть ли у вас команда? Взяли ли вы на себя роль лидера этой команды? (Ведь сам человек, даже очень талантливый, ничего не может. Или все-таки может?)

– Режиссер нужен для коллективного творчества (актеры, свет, костюмы и т. д.)

– Что вам пришлось преодолеть, чему новому научиться, когда стали зависеть только от себя? (Уметь одной держать зал, например?)

– Моя «система» и опыт-практика.

– Откуда взялась уверенность, что именно такие поэтические вечера нужны сегодня зрителю?

– Я эти вечера проводила все время. Это пошло, видимо, от поэтических спектаклей «Таганки». Иногда это востребовано, иногда меньше. Я об этом не очень думаю. На приглашения проводить эти концерты откликаюсь очень редко.

– С точки зрения менеджмента «надо защищать место проекта в пространстве». Что вы по этому поводу делаете? Как продвигаете книги, спектакли, вечера?

– Я человек ленивый, сама палец о палец не ударю. Только откликаюсь на предложения. Или не откликаюсь.

– Какими качествами все-таки надо обладать человеку, чтобы его «одиночное плавание» было успешным? Каким мироощущением?

– Не любить работать в коллективе.

– Как сейчас обстоят дела с вашим максимализмом? Идете ли с ним на осознанный компромисс?

– У меня нет «максимализма». Есть кое-какие убеждения, которые иногда входят в противоречие с действительностью.

Из дневников 1991 года

30 мая

19 ч. – спектакль «В.В.» без Губенко. Впервые. Его стихи разбросали всем, кроме меня. Мне немного жаль, поскольку кое-что я бы неплохо прочитала. Губенко из театра ушел, наверное, навсегда. Впрочем… не верю. Он будет бороться. Спектакль без него проигрывает. Помимо всего прочего, у них с Высоцким две-три черты характера были общими. И потом, «эффект присутствия».

19 июня

В театре собираются посылать очередное письмо или телеграмму по поводу Губенко. Что-то в его защиту. Где-то его якобы приложил Смехов. В общем, лизоблюдство. Они позвонили, я подписывать эту телеграмму отказалась, т. к. не читала Смехова и к Губенко нет определенного отношения. Он любит власть. А поддерживать людей в этом стремлении как-то не в моем характере.

23 июня

Любимов позвонил из Израиля Глаголину, чтобы обратиться к Ельцину о его официальном возвращении в Россию. Опять, как и много лет назад, коллективные письма: тогда к Брежневу, сейчас к Ельцину. Сколько можно? И потом, кто сейчас из властей будет заниматься каким-то театром.

19 августа

Я в Греции.

В 6 ч. – вылет. Прошли в самолет я, Лиля Могилевская и Толя Смелянский. Маквала застряла в магазине. И тут объявили вылет и закрывают двери. Могилевская подняла крик. Маквалу впустили. Прилетаем. Пресс-конференция. Все спрашивают о Москве – мы ничего не знаем. Да и боимся сказать впрямую. Страх в генах.

В Москве танки. Горбачев в Форосе. ГКЧП.

5 сентября

Глаголин звонил Любимову. Ю.П. боится, что Губенко возглавит театр.

22 сентября

Летим в Белград. На один спектакль «Бориса Годунова». С Губенко, конечно. Говорят, там бомбят. Любимов прилетит туда. Хочет ставить «Ревизора» с Губенко, Шаповаловым, Золотухиным. С Губенко временное перемирие.

В Белграде внешне спокойно, но очень бедно. И тревожно.

Письмо

3 сентября 1991 г.

Том, помните, я Вам говорила, что Антуан Витез хотел со мной поставить «Федру» Расина на французском языке? Тот проект не осуществился из-за смерти Витеза. Но французы меня не оставили. И вот сейчас я в Люксембурге, в местном французском театре, по поводу будущего спектакля «Вишневый сад» с местными актерами, на французском. Мне предложили выбрать любого режиссера, я решила выбрать все-таки русского. И теперь он сидит в театре и отбирает актеров. Странно, что меня не подпускает к выбору, ведь это мой проект и мне придется с ними играть. Я взяла несколько переводов «Вишневого сада» на французский и сравниваю. Самый тяжелый, пожалуй, Эльзы Триоле.

Премьера назначена на 3 апреля 1992 года, а репетиции будут с 3 по 26 февраля здесь же, в Люксембурге.

В 20-х числах лечу в Белград. Туда же прилетит Любимов. Говорит, что хочет ставить «Ревизора».

А Вы слышали про наш путч? У нас в августе всегда что-нибудь случается. Кстати, Ахматова тоже всегда боялась августа. В августе умер ее отец, в августе расстреляли Гумилева – ее первого мужа, в августе умер Блок, арестовали Пунина, в августе повесилась Цветаева… Так вот, 19 августа мы, несколько человек,