Куриный бульон для души. Первая любовь и школьные мечты. Истории, которые возвращают в юность - Кимберли Кирбергер

Она заходилась в исступлении:

– И вообще, я хочу, чтобы вы извинились передо мной и моей дочерью!

Мне было приятно, что мама за меня заступилась, но при этом ужасно стыдно. Внутри меня все перевернулось – я поняла, что должна сказать ей правду. Я показала маме знаками, чтобы она положила трубку.

Она села за стол. Она все поняла. Я заплакала и сказала, что мне очень жаль. Она тоже заплакала. Лучше бы она рассердилась, но она уже истратила всю злость на миссис Рот.

Я позвонила миссис Рот и сказал, что отдам ей все свои сбережения от работы няней, чтобы оплатить ущерб. Она согласилась, но попросила не приходить к ней, пока она не будет готова простить меня.

В ту ночь мы с мамой допоздна болтали и плакали. Она рассказала, как когда-то парень бросил ее ради сестры. Я спросила, не закидала ли она яйцами собственный дом, и она рассмеялась. Она сказала, что я совершила ужасный поступок, но при этом ее привели в ярость слова миссис Рот по телефону.

– А что она, интересно, думает, о том, что ее дочь уводит чужих парней?

Потом она призналась, как трудно иногда быть мамой, потому что хочется накричать на всех, кто обижает твоего ребенка, но этого делать нельзя. Приходится стоять в стороне и наблюдать, как дети сами усваивают трудные уроки.

Я сказала маме, как приятно мне было слышать, что она защищает меня. И что мне понравилось вот так с ней поболтать. Мама обняла меня и ответила:

– Вот и хорошо. Мы можем поболтать так в следующую субботу и еще через одну. Я ведь уже сообщила тебе, что ты на две недели остаешься под домашним арестом?

Кимберли Кирбергер

Папа, хочешь мороженого?

Когда мне было тринадцать, отец часто брал меня с собой на короткие субботние прогулки. Мы ходили в парк или на пристань – смотреть на лодки. Но больше всего мне нравились поездки в магазины секонд-хенд, где можно было перебирать старую электронику. Время от времени мы покупали что-нибудь за пятьдесят центов, чтобы потом разобрать на запчасти.

По дороге домой папа часто заворачивал в закусочную, чтобы купить мне рожок мороженого за десять центов. Не всегда, но достаточно часто. Я всегда с нетерпением ждал последнего поворота, надеясь, что мы не вернемся домой с пустыми руками, а отправимся за мороженым.

Отец знал об этом и поддразнивал меня, специально выбирая длинный путь.

– Я поехал тут для разнообразия, – говорил он, когда мы проезжали мимо закусочной без остановки. Это была просто игра – он вовсе не пытался уморить меня голодом.

В лучшие дни отец спрашивал, изображая спонтанность:

– Хочешь мороженого?

Я отвечал:

– Было бы здорово!

Я всегда брал шоколадное, а он – ванильное. Он давал мне двадцать центов, и я бежал в кафе. Мы ели мороженое в машине. Я любил своего отца и любил мороженое – это был рай.

Но вот однажды мы ехали домой, и я, как всегда, надеялся услышать от него заманчивое предложение. Так и получилось.

– Хочешь сегодня мороженого? – спросил отец.

– Было бы здорово, папа!

Но отец продолжил:

– Мне тоже кажется, что это здорово, сынок. Не хочешь угостить меня сегодня?

Двадцать центов! Двадцать центов! У меня голова пошла кругом. Я мог себе это позволить. Я подрабатывал и получал двадцать пять центов в неделю. Но мне нужно было экономить – папа меня этому учил. И теперь, когда речь шла о моих деньгах, я подумал, что на мороженое их тратить не стоит.

Почему мне в тот момент не пришло в голову, что это прекрасная возможность отплатить отцу? Почему я не подумал о том, что он за все это время купил мне минимум пятьдесят рожков мороженого, а я ни разу не угостил его? У меня в голове крутилась только одна мысль: «Это же целых двадцать центов!»

В порыве эгоистичной, скупой неблагодарности я произнес ужасные слова, которые с тех пор звучат у меня в ушах:

– Нет, в таком случае, я, наверное, пас.

Отец ответил:

– Ладно, сынок.

Но когда мы повернули к дому, я вдруг понял, как был не прав, и взмолился, чтобы он повернул назад.

– Я заплачу!

Но он сказал:

– Ничего страшного, это необязательно, – и не стал слушать мои мольбы.

Мы приехали домой.

Я чувствовал себя ужасно. Отец не стал меня укорять или изображать разочарование. Но я думаю, что не смог бы лучше усвоить урок, не случись той ситуации.

Я понял, что щедрость работает в обе стороны, а благодарность иногда стоит немного больше, чем «спасибо». В тот день благодарность стоила двадцать центов, и это было бы лучшее мороженое в моей жизни.

И вот что я вам скажу напоследок. Через неделю мы отправились в очередную поездку, и когда мы подъехали к решающему повороту, я сказал:

– Папа, хочешь мороженого? Я угощаю.

Рэндал Джонс

Я пытаюсь запомнить

1. Никто не обязан меня любить

Совершенно не обязательно, чтобы меня все любили или даже относились ко мне хорошо. Мне нравятся не все, кого я знаю, почему же все должны любить меня? Мне нравится, когда меня любят, но ничего страшного не случится, если я буду кому-то не по нраву. Я останусь нормальным человеком. Я не могу заставить кого-то понравиться мне, так же как и кто-то не может заставить меня понравиться ему. Мне не нужно постоянное одобрение. Если кто-то меня не одобряет, я все равно буду в порядке.

2. Совершать ошибки нормально

Всем людям свойственно ошибаться, и я остаюсь прекрасным и достойным человеком, даже когда ошибаюсь. У меня нет причин расстраиваться, когда я совершаю ошибку. Я стараюсь, и если я совершаю ошибку, то все равно продолжаю стараться. Другие тоже совершают ошибки. Это нормально. Я буду принимать свои ошибки, а также ошибки, которые совершают другие.

3. Другие люди в порядке, и я в порядке

Люди, которые делают то, что мне не нравится, необязательно плохие. Их не надо наказывать только потому, что мне не нравятся их поступки – сейчас или в прошлом. Нет причин, по которым другие люди должны быть такими, какими я хочу их видеть. И нет причин, по которым я должен быть таким, каким меня хочет видеть кто-то другой. Люди будут такими, какими они хотят быть, и я буду таким, каким хочу. Я не могу контролировать других людей или менять их. Они