Цельнометаллическая оболочка (Старики и Бледный Блупер) - Густав Хэсфорд

Встаю, в руке - боевой нож. Я держу этот здоровенный нож в паре дюймов от лица Зверя. Я оскаливаюсь, как зверь.

— Ну давай, сукин сын, сейчас я тебя зарежу...

Зверь смотрит на меня, на клинок ножа, на Ковбоя.

Тянется рукой к своему М-60.

Ковбой продолжает жевать.

— Прибери-ка свой свинорез, Шутник. Ты знаешь, как я к этой херне отношусь.

Ковбой поправляет очки.

— Я на роль командира отделения в этой ебаной войне не просился... но тебе я ебало начищу...

Донлон присвистывает.

— У Ковбоя...

Ковбой обрывает:

— Донлон, заткнись.

Меня немного отпускает, и я вкладываю нож обратно в кожаные ножны.

— Ладно, ладно, меня, похоже, от происходящего переклинило.

Ковбой пожимает плечами.

— Все ништяк, Шутник.

Ковбой поднимается.

— Ну, девочки, собирайте свои пожитки. Давайте-ка. Выдвигаемся.

— Слышь, Зверь, я тебя на деле-то мочить не собирался. У меня этот, как там, рефлекс убийцы сыграл. Помоги-ка с ранцем...

Зверь пожимает плечами и помогает мне надеть вьет-конговский рюкзак. Потом я помогаю ему надеть полевой ранец. Говорю ему:

— Ты мне купишь сайгонский чай?

Зверь скалится. Посылаю ему воздушный поцелуй.

— Не волнуйся, я сильно тебя люблю.

Как у меня заведено, отдаю честь Зверю, чтобы снайперы, которые могут тут обитать, решили, будто он офицер, и пристрелили его, а не меня. С тех пор как я нарисовал сверху на каске красное яблочко как на мишени, я стал немного шугаться.

Зверь отвечает на мое приветствие, сплевывает и улыбается.

— Ну ты и комик, сукин сын. Конкретный клоун.

— Прости,-отвечаю я.

Идем дальше на поиски того, чего найти совсем не хочется. И когда от усталости начинает ломить кости так, что обрывается связь между телом и разумом, мы идем еще быстрее.

Алиса замирает и прислушивается. Он поднимает правую руку и сжимает ее в кулак.

Внимание!

Ковбой оценивает ситуацию. Потом командует:

— Ложись!

Дрожащие тени валятся на землю по мере того, как приказ Ковбоя эхом передается от одного к другому назад по тропе.

Я говорю Ковбою:

— Брат, я так надеялся, что меня сейчас снайпер грохнет, чтоб хоть какая-то польза от меня была.

Ковбой внимательно наблюдает за Алисой.

— Шутник, хватит нести бред.

Стоя на коленях, Алиса изучает тропу на несколько ярдов впереди себя. Дальше тропу заглатывают гладкие, темно-зеленые тропические растения. Алиса внимательно и очень медленно осматривает кроны деревьев. -Что-то здесь не так, брат.

— Точно так, Ковбой. Все мои мандавошки разорались: - Все за борт! Все за борт!

Ковбой не отвечает, не отрывая глаз от Алисы.

— Нам надо вперед.

Джунгли молчат, слышно лишь поскрипывание крышки - кто-то фляжку открывает.

Алиса смахивает с бровей пот.- Вот чего я больше всего хочу, так это вернуться и выкурить тонну дури.

Тишина.

— Птица? - говорит Ковбой, - Или ветка упала. Или... Алиса покачивает головой.

— Может... Может... А может - затвор передернули.

Голос Ковбоя становится глуше:

— Здесь гуков нет. И еще километров четыре-пять не будет. Мы должны идти вперед, а то гуки успеют засаду выставить. Сам понимаешь...

Донлон подползает к Ковбою.

— Одинокий Ковбой, дед запрашивает отчет о нашей местоположении.

— Двигай вперед. Я не шучу.

Алиса закатывает глаза.

— Ну, на ноги, давайте в путь.

Алиса делает шаг, останавливается.

— Весело, как никогда...

Говорю своим фирменным голосом Джона Уэйна:

— После Вьетнама о войне будут плохо думать.

Ковбой обрывает:

— Заткнуться всем нахуй.

Алиса мнется, что-то бормочет, делает еще один шаг вперед.

— Ковбой, может, старые солдаты и не умирают, но молодые - запросто. Непросто изображать из себя черного Эррола Флинна, понимаешь? Я вот точно решил - если мне за весь этот маразм, которым я тут занимаюсь, не дадут Почетную медаль Конгресса, я Мистеру Эл-Би-Джею пошлю фотографию своей черной задницы, восемь на десять, а на обороте напишу, как тебе...

Алиса, наш головной, трогается в путь. Расслабленной походкой он выходит на маленькую полянку.

БАХ

От выстрела из снайперского карабина Алиса подпрыгивает и застывает, вытянувшись в струнку, как по стойке смирно. Его рот открывается. Он оборачивается, чтобы что-то сказать. В глазах - безмолвный крик.

Алиса падает.

— ЛОЖИСЬ!

Падаю головой вперед.

На земле - упавшие листья.

— Алиса!

— Что за?..

— О-о-о... Б-л-л-л...

Ждем. Ждем.

— Э, как ты...

Тишина.

Мне становится страшно.

— АЛИСА!

Алиса не шевелится, и я поджимаю колени, стараюсь сделаться маленьким-маленьким, и у меня такое ощущение, что вся задница вывернулась наизнанку, и я думаю о том, как было бы здорово, если б капеллан Чарли научил меня всяким волшебным штукам, и я бы тогда залез в собственную жопу и спрятался.

— АЛИСА! ’

Алиса упал. Его большие черные руки обхватили правое бедро.

На земле вокруг него - дюжина разложившихся ног гуков.

Кровь.

— НАСТУПАЮТ!

Ковбой говорит: - Черт.

Он сдвигает свою шляпу на затылок и указательным пальцем поправляет очки.- ВЕРНИСЬ!

Команда Ковбоя эхом отдается по тропе.

Док Джей взбирается в гору на четвереньках, как медведь.

Ковбой машет рукой: - Давай сюда, Док.

Донлон хватается за щиколотку Ковбоя, тычет Ковбою радиостанцией.

— Полковник Трэвис на связи.

— Пошел ты, Том. Я занят.

Ковбой и Док Джей ползут вперед.

Донлон говорит в трубку:

— Внезапная смерть-Шесть, Внезапная смерть-Шесть. Как слышно? Прием.

Ковбой приостанавливается:

— Вертолетную поддержку. И медицинский вертолет.

Донлон говорит в трубку. Помехи. Трубка подвешена на проволочном крючке, который зацеплен за ремешок каски Донлона. Он нараспев произносит слова, будто читает заученную молитву. Он перестает говорить, прислушивается к сверчкам в трубке и кричит:

— Дед говорит: - Только ты можешь спасти лес от пожара.

Ковбой оборачивается.

— Что это, блять, значит?

Радиостанция потрескивает. Помехи.

— Прошу повторить, прошу повторить. Прием.

Помехи.

Донлон вслушивается, кивая головой.

— Вас понял. Оставайтесь на связи, первый.

Донлон орет:

— Дед одно и то же говорит: - Только ты можешь спасти лес от пожара...

Ковбой отползает обратно