Дед в режиме ведьмака - Евгений Валерьевич Решетов

— Боюсь, дорогая, тогда и мужчины начнут заглядываться на такого красавчика, — подмигнул я ей с кресла, вызвав задорный смех.

— Приходите ещё и запишите мой номер, — многозначительно сказала она и с придыханием продиктовала цифры, наклонившись к моему плечу.

От неё пахло чем-то сладким и манящим, а провисшие барберский фартук и чёрная футболка открыли вид на крупную грудь, заключённую в плен кружевного бюстгальтера.

Я оставил ей щедрые чаевые и покинул барбершоп, чувствуя себя львом, снова вышедшим на тропу охоты. Будто хлебнул зелья восстановления. А что будет, когда я омоложу это тело и обзаведусь мышцами?

Довольно улыбнувшись, я отправился на поиски хорошего костюма-тройки. Он в скором времени отыскался в магазине готовой одежды в торговом центре «Аристократ». Правда, сначала меня там встретили довольно прохладно. Одежда-то на мне была потасканной и старенькой. И местные девочки-консультанты решили, что денег у меня чуть больше, чем у бомжа с Балтийского вокзала.

Однако, когда я без тени ужаса взглянул на ценники и заинтересовался тёмно-серым костюмом, ко мне подошла молоденькая сотрудница и помогла с выбором. Ей я тоже оставил чаевые, успев за короткое время очаровать её, использовав старинную уловку — следовало просто говорить девушке то, что она хотела услышать. Впрочем, подобный приём работал и с мужчинами. Я не раз применял его, когда нужно было добиться своего.

— Всего вам доброго, Игнатий Николаевич, — искренне пожелала она, проводив до стеклянной двери и одарив лучезарной улыбкой.

Я улыбнулся ей в ответ, покинул торговый центр и поехал на такси домой.

По пути мне позвонил Савелий Петрович.

— Слушаю, — буркнул я в трубку.

— Игнатий Николаевич, как вы себя чувствуете? — участливо осведомился врач.

— Лучше, чем когда вы посчитали меня помершим.

— Я сам себя жестоко корю за ту ошибку, — вздохнул Савелий и рассказал, что благодаря его участию оперативно аннулированы все документы, согласно которым меня должны были признать мёртвым. — Можете жить спокойно, Игнатий Николаевич.

— Ага, ровно до того момента, как вы увидите меня мирно спящим и опять назовёте трупом.

Врач снова испустил тяжёлый вздох, почти заглушённый звуком мотора такси, а затем принялся детально расспрашивать о здоровье. Я рассказал ему о своих приключениях, выпитых зельях и получил от него наставление, как лечиться дальше. И как раз к этому моменту такси подъехало к дому. Я распрощался с Савелием Петровичем, расплатился с таксистом и с обновкой в руках выбрался из машины.

— Дедушка? — не поверил своим глазам Павел, выскочивший на крыльцо.

— Ну не бабушка же, — фыркнул я и взошёл по ступеням, слыша, как похрустывают колени.

Внук изумлённо таращил глаза, глядя на мой преобразившийся внешний вид.

— Ты будто сбросил лет десять, — наконец произнёс он, попутно проводив взглядом такси, умчавшееся в сумерки, трусливо крадущиеся по городу.

Скоро уже зажгутся уличные фонари.

— То ли ещё будет! Пойдём-ка в лабораторию. Ингредиенты же прибыли?

— Прибыли. Но ты разве не хочешь отдохнуть?

— В гробу отдохну. Ты же его не выкинул? Гы-гы, — посмеявшись, я вошёл в дом и направился в подвал, бросив пакет с новым костюмом на кресло, стоявшее в холле возле кадки с фикусом.

Павел посеменил следом за мной и вдруг сказал:

— Алексей заезжал, но практически сразу уехал.

Надеюсь, прямиком в Ад. Но мои надежды не сбылись.

— Его на работу вызвали, в лабораторию, — продолжил внук, спускаясь следом за мной по каменной лестнице, освещённой одинокой лампочкой. — Но он успел сказать, что утром был не в себе. Даже мало что помнит о произошедшем. Прямо затмение какое-то!

Хм, хороший ход, засранец, хотя и наивный. Старого ведьмака этим не обмануть. Тоже мне… затмение!

— Алексей не рассказал, что произошло в кабинете, когда мы там были вдвоём?

— Нет. Вот как раз это он и забыл. Брат сказал, что вроде как повысил на тебя голос из-за стресса, а потом как отрезало… словно стена какая-то, ничего не помнит.

— Удивительно, — саркастично хмыкнул я.

Интересно, что старший внучок предпримет дальше? Новый Игнатий его явно сильно удивил. И этот выкидыш василиска наверняка изумился ещё больше, узнав от младшего брата о моих достижениях. Павел же ему точно всё растрепал. Попробует ли Алёха использовать мои подвиги в своих целях?

— Ты на него не обижайся, — просюсюкал Павел, заглянув мне в глаза.

Я молча указал рукой на металлическую дверь лаборатории.

Внук со вздохом открыл её скрежетнувшим в скважине ключом и вошёл в клубящийся мрак.

— Совсем ничего не видно, — посетовал он.

— В темноте такое часто бывает, — иронично сказал я и щёлкнул выключателем, ориентируясь на воспоминания Игнатия.

На пожелтевшем растрескавшемся потолке зажужжали, разгораясь, длинные люминесцентные лампы. Трепещущий свет упал не только на запылённые столы с кавернами от кислот, но и на покосившиеся шкафы и практически пустые металлические полки с мутными пробирками и ретортами.

В центре же, прямо на потрескавшейся жёлтой плитке, красовалось крысиное дерьмо.

— Уютно, — саркастично бросил я, двинувшись к вытяжке.

— Да мы… как-то это… — начал виновато мычать Павел, опустив голову.

— Иди за ингредиентами, заодно прихвати календарь и швабру с ведром воды. Придётся тебе побыть уборщиком, раз вы с братом не можете позволить себе даже одну-единственную служанку.

Внук вздохнул и поспешно скрылся из виду, а я принялся за ревизию содержимого лаборатории.

К счастью, помимо крысиного дерьма и пыли, тут обнаружились и нужные мне инструменты. Я всё аккуратно выставил на стол и включил горелку.

Буквально через пару минут примчался раскрасневшийся пухляш с ведром воды, запечатанным пакетом, календарём и шваброй, зажатой под мышкой. Пакет и календарь он положил на стол, после чего вооружился шваброй и принялся яростно мыть полы, не щадя живота своего.

— А это ещё что такое? — задумчиво пробормотал внук и наклонился, желая что-то вытащить из-за шкафа.

Там заискрило и задымило.

Павлушка тут же храбро отпрыгнул назад, выставив перед собой швабру.

Благо искры быстро погасли. Только лампы пару раз мигнули, а потом всё восстановилось.

— Павел, — строго посмотрел я на побледневшего внука, — сколько тебе раз говорить, что в наше время ничего руками трогать нельзя: всё норовит взорваться, загореться или женить на себе.

Пухляш сглотнул и с нервной улыбкой произнёс:

— А я не против жениться.

— И зачем тебе эти кандалы брака? — рассеянно спросил я, заглядывая за шкаф.

Там лежал покрытый пылью провод, который всем своим потрёпанным видом намекал, что его больше не стоит трогать.

— Вообще-то не кандалы брака, а узы.

— Мой вариант ближе к истине, — ухмыльнулся я и вернулся к столу.

Взял календарь и отыскал дату открытия прохода, ведущего в руины Разбитой Головы. Туда легче всего было попасть