Генерал Евгений Монфор. Судьба профессионала - Александр Демонтфорт

неё, выросшей в прохладном Петербурге, знойный Самарканд был слишком жарким. В отличии от Евгения, выросшего в жарком Баку и привыкшему к жаре, жара начала сказываться на здоровье Веры. В возрасте 46 лет жизнь в общежитии УзГУ на улице Розы Люксембург 12 её больше не устраивала. Если Евгений, получавший на то время военную пенсию РККА и работавший на трёх работах, был доволен своим заработком, то Вера, получавшая всего 60 руб. в месяц, мечтала о лучшей работе, но в провинциальном Самарканде такой возможности для неё не было. Примитивный старый пыльный Самарканд ей не нравился. Найти работу по своему призванию преподавания музыки ей не удалось. Кроме того, в Москве проходила активная кампания «уплотнения» квартир и она переживала за судьбу своей квартиры в Москве на Потаповском переулке. Евгений пропадал все время на работе, друзей в Самарканде у Веры не было, по вечерам скучала по своему вишнёвому пианино и друзьям по Потаповскому переулку. В это время в доме 9/11, построенном для сотрудников Генштаба, жили семьи военных высокого ранга. Так, там жила семья внука Ф.Э. Дзержинского, семья преподавателя музыки, который играл на баяне с С.М. Буденным. Это был элитный дом, за содержанием которого следил хозяйственный отдел Генштаба. В доме действовал один из первых в Москве вертикальных мусоросборников, квартиры были оборудованы внешним холодильником, представляющим собой ящик на улице с крышкой под кухонным окном, двор ежедневно подметали дворники, регулярно красился фасад, ремонтировались балконы и лифты.

Кроме того, Вере очень хотелось поддержать жену репрессированного Евгения Меньчукова Наталью.

«Берегись бед, пока их нет»

Народная мудрость

На просьбы Веры переехать в Москву Евгений отвечал отказом, зная о судьбе многих своих сослуживцев военспецов, репрессированных в Москве в разгар сталинских репрессий 1937-1938 годов. Дом 9/11 на Потаповском переулке был известен тем, что там были арестованы и репрессированы многие военачальники. Помимо Евгения Меньчукова в эти годы были арестованы по обвинению в «участии в военно-фашистском заговоре» и расстреляны десятки жильцов этого дома. Среди них помощник начальника кафедры химии Академии Генштаба Я.М. Жигур, заместитель начальника Военно-инженерной академии по научной и учебной работе Г.Х. Потапов, начальник Управления кораблестроения Управления морских сил РККА Б.Е. Алякрицкий, начальник отдела кадров ВВС Л.Ф. Гайдукевич, начальник 8-го главного управления Наркомата оборонной промышленности СССР В.Д. Свиридов, начальник учебной части Дирижаблестроительного учебного комбината М.И. Нелюбов. У Евгения не было никакого желания снова ехать в этот дом.

1 декабря 1938 года Вера подаёт заявление в УзГУ об увольнении по собственному желанию, 7 января 1938 года увольняется из университета и уезжает в Москву.

Работа Евгения как военного руководителя учебного заведения включала помимо прочего строевую подготовку на свежем воздухе и стрельбу в учебном тире, что требовало от военрука определённого уровня физической готовности. Как на номенклатуру военного ведомства на должность военрука распространялись требования о предельных возрастах для начальствующего состава в запасе, которыми предельный возраст для военной должности как офицера запаса 3-го разряда, к которому относилась военная служба Евгения, определялся в 65 лет. На август 1938 года Евгению было уже 64 года, и он уже числился пенсионером РККА. К следующему учебному году на сентябрь 1939 года ему было бы уже 65 лет, что превышало бы предельный возраст, и военное руководство предупредило Евгения, что далее он не имеет права работать военруком. Евгению пришлось искать другую работу.

«Время пройдёт – слезы утрёт»

Народная поговорка

Учитель французского языка

Благодаря языковому образованию, полученному в Академии Генштаба, Евгений свободно владел французским языком как устным так и письменным, которым он пользовался всю свою военную карьеру для чтения французской военной литературы и публикации статей на военные темы во французских изданиях. Ещё в 1903 году, учась в академии, он опубликовал несколько статей по военным дисциплинам во французских военных изданиях. В Узбекистане в то время не хватало квалифицированных учителей по многим предметам и на работу учителем принимались не только люди, имевшие профессиональное педагогическое образования, но и те, которые просто хорошо владели предметом на практике. У Евгения не было профессионального языкового образования, но на деле он в совершенстве владел французским языком.

«Живи всяк своим умом да своим горбом»

Народная поговорка

В то время в недавно созданном в Самарканде Узбекистанском Государственном Университете ощущалась нехватка преподавателей иностранных языков и Евгений предлагает университету свои услуги преподавателя французского языка. 7 сентября 1938 года Евгений зачисляется на должность старшего лаборанта в кабинет иностранных языков с окладом 350 рублей в месяц. На эту должность назначали сотрудников до испытательного срока, только после которого их могли назначить на должность преподавателя кафедры иностранных языков УзГУ.

Распоряжение от 7 сентября 1938 года по УзГУ о зачислении Евгения на должность старшего препаратора

Преимуществом работы в УзГУ было и то, что преподавательскому составу предоставлялось бесплатное общежитие. В 1930-х годов силами строительного кооператива УзГУ для холостых сотрудников нижнего звена университета было построено три двухэтажных общежития. Отдельно были женские общежития и отдельно – мужские. Евгения поселили в общежитии УзГУ по адресу улица Розы Люксембург в доме 45 в квартире 1.

Освоившись в университете, Евгений почувствовал, что он способен на большее, чем работать лаборантом, и решает написать диссертацию по французскому языку. Он надеялся улучшить своё благосостояние, поднять свой престиж в университете, преодолеть подозрительное к себе отношение окружающих. Заручившись поддержкой кафедры лингвистики университета, 15 марта 1939 года он подаёт заявление директору УзГУ с просьбой допустить его к сдаче кандидатских экзаменов.

Тему для своей диссертации Евгений выбрал весьма обдуманно и в духе пролетарской идеологии, назвав её «Влияние великой французской революции на язык французского народа», и имея ввиду доказать, что после французской революции 1789-1799 годов в языке французского народа появился революционный диалект. Раскрытие этой темы в диссертации послужило бы лишним доказательством наличия исторических революционных корней во французском языке и в какой-то степени способствовало бы развитию идеи всемирной революции. Поднять такую тему мог только человек, в совершенстве владеющий французским языком.

В связи с тем, что все сведения об образовании Евгения относились к военной службе, руководство УзГУ запрашивает соответствующее подтверждение от Народного Комиссариата Обороны СССР.

Этот запрос сыграл роковую роль в судьбе Евгения Монфора.

В конце июля 1939 года УзГУ получает подтверждение от Управления по командному и начальствующему составу РККА при Народном комиссаре обороны.

Заявление Евгения Монфора от 15