Инквизитор. Охотник на попаданцев 2 - Миф Базаров

Письмо проявилось.

'Игорь, если читаешь, значит, первую часть пути ты прошёл. Нас около двух сотен. Грузовики, припасы, люди. Двинулись к восьмому кольцу. Зачем им именно туда, не знаю, но они очень торопятся, в какой точно из миров, пока тоже не знаю. Как только удастся выяснить, напишу подробности.

В кузове головного грузовика ящики с артефактами. Одноразовые, тяжёлые, двое мужиков поднимают один. Такой ящик вскрыли при мне: там булыжники с отсечёнными краями — это артефакты призыва тварей, их установили во дворе. Это прикрытие, чтобы замести следы каравана. Таких ящиков у ордена полный грузовик. Что будет, если они наставят камни по всему маршруту, сам догадайся.

Что именно в других грузовиках, пока не смог разузнать. Знаю точно, что три везут заключённых, среди них видел твоего учителя Ушинского. Пропавшего полицейского тоже нашёл, он работает на этих одержимых, везёт грузовик с мешками. Я повредил один из них, там тёмные камни и порошок. Одним словом, больше вопросов, чем ответов, но я попытаюсь всё выяснить.

Постараюсь устроить пару поломок по дороге. Если удастся, хоть немного собью их планы. Не удастся — иди по следу.

Пётр.

p. s. Менталисты в караване — ужас, хуже серых плащей после учебки. Обвёл их вокруг пальца на раз-два.'

Я прочитал дважды.

Учитель.

Воспоминания сами собой хлынули в голову.

Тринадцать лет назад. Август. Веранда имения. Я сидел с учителем в плетёных ротанговых креслах, любуясь звёздным небом. Сзади тускло горела лампа, о которую билась ночная мошкара. У меня в руках учебник по географии, у него трубка.

— Георгий Николаевич, а мир за порталом — это же планета?

— Планета.

— Так почему мы её в небе не видим? Если она планета, она где-то висит. Должна светиться, как Венера или Марс.

Учитель не ответил сразу. Глядя вверх, он достал из внутреннего кармана кисет: тёмная кожа, серебряный замочек, потёртый по краю. Раскрыл на колене, набил трубку на ощупь.

— Звёзды видишь?

— Вижу.

— Каждая — солнце. Своё. И вокруг каждой, может, своя планета. Может, и не одна. Только нам отсюда не разглядеть, слишком далеко. С колониями то же. У каждой своё солнце, свои луны, свои созвездия. Свет до нас не доходит. Один портал ведёт в колонии, а там уже они расходятся веером.

— А как он работает?

— Чёрт его знает!

Чиркнул спичку. Затянулся. Кисет защёлкнул и убрал в карман куртки.

Я тогда запомнил трубку и спичку. Кисет — нет.

А через две недели Георгий Николаевич ушёл с утра гулять и не вернулся. Он был не первым в тот год, кто так пропал на Сахалине. До этого исчез инженер с горнодобывающей, до него землемер. Кто-то ещё, я не помнил кто. Потом приехал Пётр Христофорович в орденском плаще. Я его не запомнил, но после рассказа в Карелии и театре знал, что именно наставник расследовал те пропажи людей.

Через две недели после его приезда у меня не стало родителей.

Дальше были прорывы тварей на Сахалине, а потом моя поездка в Петербург и долгие годы учёбы.

А кисет никуда и не пропадал, Христофорович таскал его с собой все эти годы, трубку давно бросил, а кисет так и носил. Говорил: для рук удобно, есть, что мять, когда думаешь. А перед отъездом в колонии положил передо мной на стол. Сказал: «Не хочу брать с собой. Боюсь потерять».

Я тогда понял одно: это память, но о ком, не догадался.

Кисет был не Петра, он до этого принадлежал моему учителю Георгию Николаевичу Ушинскому.

Мой будущий наставник в ордене забрал его тринадцать лет назад как улику или просто на память. Всё это время носил с собой, как зарубку о незакрытом деле.

Эх, Пётр Христофорович…

Так вот зачем ты поехал: доделывать то, что не доделал тогда. Найти Ушинского, найти тех, кто увёл его и остальных, найти тех, кто потом убил моих родителей, потому что это одно и то же дело, и оно у Петра всю жизнь висело незакрытым.

А кисет он отдал мне на случай, если сам не вернётся.

Я полез в карман, где кроме небольшого кошеля с макрами ничего не было, но по груди разлилось тепло. Кисет был в правой боковой сумке «Урала», в моих личных вещах.

Главное, наставник и учитель живы. А Пётр и вовсе мастерски водил сектантов за нос. Я аккуратно сложил бумажку, по тем же сгибам. Сунул во внутренний карман куртки.

Посмотрел на подушечку пальца, где делал порез, его уже не было.

Из дома вышла Оля.

— Игорь, мы тебя ждали, ждали, а ты так и не идёшь, — она застыла, смотря на стол. — А для чего весь этот арсенал?

Я не двигался ещё минуту, смотря на восемь плоских камней, разложенных на земле. Тени от местного солнца уже расплывались по двору. Вечерело.

Поднялся, забирая оружие с собой.

Где-то далеко за стеной громко взревела крупная ночная тварь.

Эх…

Опять воевать.

Глава 10

— Ваш арсенал на эту ночь.

Я быстро сгрёб со стола помповик с винтовками и сумки с патронами.

— Что?

Я не ответил. Хорошо понимал, что надо девчонок загрузить делами, чтобы они не успели себя накрутить перед неминуемым ночным сражением.

— Сходите в столовую, поищите еды, выпейте чаю, кофе.

Оля кивнула, сглотнув ком в горле и осознав, что ночь предстоит не из приятных.

— А через час пройдитесь по первому и второму этажу. Все ставни плотно закройте, зафиксировав изнутри на щеколду, чтобы снаружи никто к нам не ворвался без сильного шума.

— Поняла.

— Если заметите или услышите что-то странное, сразу зовите.

— А ты?

— Буду готовить козыри для предстоящей ночки.

Проводил брюнетку взглядом, поднялся на второй этаж в поисках подходящей комнаты, а затем снова спустился в арсенал за пулемётом.

Притащил его во двор, свалил на стол будущего помощника, два снаряжённых диска и цинк с патронами. Затем к мотоциклу за инструментом. Вот что-что, а без него я никогда не отправлялся в дальние поездки, кто знает, что может произойти в дороге. Вместо ветоши взял вафельное полотенце из туалета.

Наконец смог рассмотреть пулемёт. Машинка оказалась старая, но не до конца ушатанная. Обычно в придорожных фортах их должно быть штуки три, но хорошо, что хоть одна нашлась.

Начал разбирать и очищать от лишней смазки механизмы оружия. Тридцать минут возни с пружиной и затвором, проверяя каждую деталь, и я уже наводил