Возрождение - Уильям Джеймс Дюрант

к маршруту через Константинополь и Черное море. После 1498 года венецианская и генуэзская торговля, а также флорентийские финансы пришли в упадок. Уже в 1502 году португальцы скупили в Индии столько перца, что у египетско-венецианских купцов почти ничего не осталось для экспорта.1 За год цена на перец на Риальто выросла на треть, в то время как в Лиссабоне его можно было купить за половину цены, которую купцы вынуждены были брать в Венеции;2 Немецкие торговцы начали покидать свои Фондако на Гранд-канале и переносить свои покупки в Португалию. Венецианские государственные деятели почти решили эту проблему в 1504 году, предложив мамлюкскому правительству Египта совместное предприятие по восстановлению старой системы каналов между дельтой Нила и Красным морем; но турецкое завоевание Египта в 1517 году заблокировало этот план.

В том же году Лютер прикрепил к дверям виттенбергской церкви свои «Тезисы бунтаря». Реформация была как причиной, так и следствием экономического упадка Италии. Причиной она стала в той мере, в какой уменьшила поток паломников и церковных доходов из северных стран в Рим. Она была следствием в той мере, в какой замена средиземноморско-египетского пути в Индию на водный и развитие европейской торговли с Америкой обогатили атлантические страны, одновременно способствуя обеднению Италии; немецкая торговля все больше и больше двигалась вниз по Рейну к Северному морю и все меньше через горы в Италию; Германия стала коммерчески независимой от Италии; дрейф на север и притяжение силы вырвали Германию из итальянской паутины торговли и религии и дали Германии волю и силу, чтобы стоять самостоятельно.

Открытие Америки имело для Италии даже более долгосрочные последствия, чем новый путь в Индию. Постепенно средиземноморские нации угасали, оставаясь на обочине движения людей и товаров; на первый план вышли атлантические нации, обогатившиеся за счет американской торговли и золота. Это была более значительная революция в торговых путях, чем любая другая, зафиксированная историей с тех пор, как Греция, победив под Троей, открыла для своих судов черноморский путь в Центральную Азию. Его сравнит и превзойдет только самолетная трансформация торговых путей во второй половине двадцатого века.

Окончательным фактором угасания Ренессанса стала Контрреформация. К политическому беспорядку и моральному упадку Италии, к ее порабощению и опустошению иностранными державами, к потере торговли с атлантическими странами, к утрате доходов в результате Реформации добавились пагубные, но естественные изменения в настроении и поведении церкви. Неоформленное, возможно, неосознанное джентльменское соглашение, по которому церковь, будучи богатой и внешне обеспеченной, допускала значительную свободу мысли в интеллектуальных слоях при условии, что они не пытались нарушить веру народа, для которого эта вера была жизненной поэзией, дисциплиной и утешением, было прекращено немецкой Реформацией, английской сецессией и испанской гегемонией. Когда народ сам начал отвергать доктрины и авторитет церкви, а Реформация обратила в свою веру даже Италию, вся структура католицизма оказалась под угрозой в своих основах, и церковь, считая себя государством и ведя себя как любое государство, подверженное опасности в самом существования, от терпимости и либерализма перешла к испуганному консерватизму, который наложил жесткие ограничения на мысли, исследования, публикации и слова. Испанское господство повлияло не только на политику, но и на религию; оно участвовало в преобразовании мягкого католицизма эпохи Возрождения в жесткую ортодоксию Церкви после Тридентского собора (1545–63). Папы, последовавшие за Климентом VII, переняли испанскую систему объединения церкви и государства в строгий контроль над религиозной и интеллектуальной жизнью.

Как в XIII веке испанец сыграл важную роль в создании инквизиции, когда альбигойское восстание бросило вызов Церкви на юге Франции, и тогда были основаны новые религиозные ордена, чтобы служить Церкви и возродить пыл христианской веры, так и теперь, в XVI веке, строгость испанской инквизиции была перенесена в Италию, и испанец основал иезуитов (1534) — это замечательное Общество Иисуса, которое не только принимало старые монастырские обеты бедности, целомудрия и послушания, но и отправлялось в мир, чтобы распространять ортодоксальную веру и бороться повсюду в христианстве с религиозной ересью или бунтом. Ожесточенность религиозных споров в эпоху Реформации, нетерпимость кальвинистов, взаимные гонения в Англии способствовали появлению соответствующего догматизма в Италии;3 Урбанистический католицизм Эразма уступил место воинствующей ортодоксии Игнатия Лойолы. Либерализм — это роскошь безопасности и мира.

Цензура публикаций, начатая при папе Сиксте IV, была расширена учреждением Index librorum prohibitorum в 1559 году и Конгрегации Индекса в 1571 году. Печатание облегчало цензуру; за государственными печатниками было легче следить, чем за частными переписчиками. Так, в Венеции, которая была так гостеприимна к интеллектуальным и политическим беженцам, само государство, чувствуя, что религиозный раскол повредит социальному единству и порядку, ввело (1527) цензуру печати и вместе с церковью стало подавлять протестантские издания. Итальянцы то тут, то там сопротивлялись этой политике; римское население после смерти Павла IV (1559) бросило его статую в Тибр, а штаб-квартиру инквизиции сожгло дотла.4 Но такое сопротивление было спорадическим, неорганизованным и неэффективным. Авторитаризм восторжествовал, и мрачный пессимизм и покорность опустились на дух некогда веселого и жизнерадостного итальянского народа. Даже мрачное испанское платье — черная шапочка, черный дублет, черные шланги, черные туфли — стало модным в некогда красочной Италии, как будто народ надел траур по ушедшей славе и умершей свободе.5

Интеллектуальное отступление сопровождалось некоторым моральным прогрессом. Поведение духовенства улучшилось, теперь, когда конкурирующие конфессии поставили его на; а папы и Трентский собор реформировали многие церковные злоупотребления. Произошел ли аналогичный сдвиг в нравах мирян, определить трудно; очевидно, что в Италии 1534–76 годов так же легко собрать примеры сексуальных нарушений, незаконнорожденности, кровосмешения, непристойной литературы, политической коррупции, грабежей и жестоких преступлений, как и раньше.6 Автобиография Бенвенуто Челлини свидетельствует о том, что блуд, прелюбодеяние, разбой и убийства сдерживали ортодоксальность эпохи. Уголовное право оставалось таким же суровым, как и прежде: пытки часто применялись как к невинным свидетелям, так и к обвиняемым, а убийцам перед повешением по-прежнему отрывали плоть раскаленными щипцами.7 К этому же периоду относится восстановление рабства как основного экономического института. Когда в 1535 году папа Павел III начал войну с Англией, он постановил, что все английские солдаты, попавшие в плен, могут быть обращены в рабство на законных основаниях.8 Примерно в 1550 году появился обычай использовать рабов и каторжников для гребли на торговых и военных галерах.

Тем не менее папы этого периода были людьми относительно высокой морали в личной жизни. Павел III был самым великим из них