Отцы и деды - Марина Владимировна Добрынина

— Точно тупой. Терин бы такую глупость никогда не совершил, — со странной тоской сказал Вальдор, — Терин бы так все устроил, что я бы уже давно в гробу лежал.

— Ага, в белых тапочках, — проворчала я. — Ты что ж, мыш недобитый, думаешь, что Терин смерти твоей хочет?

— Не думаю. Если бы он хотел, я бы уже умер давно. Терин это… как ты говоришь — круто.

— Так мирись с ним! — я решила, что это подходящий момент

— Мириться? Да ни за что! Он… он…а впрочем, не надо, Дусь, а то мы с тобой опять поссоримся.

— Между прочим, Валь, не верю я, что твой придворный недоумок правильно вычислил следы колдовства в спальне Иоханны. Ну, сам подумай, зачем Терину или Лину это надо?

— Не знаю, Дуся. Не знаю.

Вальдор как-то сник, хлопнул рюмку и задумался.

— Ты это, закусывай, давай, тощее белесое существо. Посмотри, на кого похож стал. Да, на тебя дунешь, и ты улетишь! — прикрикнула я.

— На себя посмотри, — огрызнулся король и ни с того ни с сего вспомнил, — вот Терин твой говорил, что мне похудеть надо.

— Да мало ли что Терин говорит, — отмахнулась я и сочла своим долгом нажаловаться, — гад он и больше никто, Терин этот! Ходит с замороженной миной, типа весь такой крутой как яйца динозавра и ни фига не переживает за Лина нашего. Мне вот пожаловаться кому-нибудь хочется, а он только морду кирпичом делает и твердит: "Для переживаний нет повода, Дульсинея. Лин с Мерлином по другим мирам путешествует, нагуляются и вернутся". Как будто мне от этого легче сделается, и я переживать перестану!

— Вот и мне тоже пожаловаться некому, — подхватил Вальдор, — Аннет, она же дура… люблю я ее… наверно… но она дура набитая! Как с ней можно на серьезные темы разговаривать? Она же сразу в слезы или того хуже — в обморок. А Терин, значит, считает, что Лин с Мерлином в другой мир ушли?

— Да, считает, — подтвердила я, разливая водку по рюмкам, — или не считает, а специально так говорит, чтобы я особо не переживала. Заботливый блин! Что б ему ежей рожать всю жизнь!

Вальдор взвыл от смеха. Я сначала даже не поняла, чего это его величество зулкибарское ржет и чуть ли не головой об столешницу от смеха бьется. Мож и, правда, рассудком повредился? А нет, оказалось, что это его мой выражанс про "ежей рожать" на такое веселье вдохновил. Не слышал он его, оказывается, раньше. Приятно все-таки, что я еще могу чем-то старого друга удивить и насмешить до икоты.

Чтобы не икалось, мы еще по одной приняли.

Вот не знаю, чем бы все это закончилось, но тут в кабинет ворвался Гудрид этот, балбес несчастный, вякнул что-то и… я-то успела от его магии отмахнуться, но спьяну забыла Вальдора прикрыть. И нет мне прощения! Весь вечер насмарку! Это было отрезвляющее заклинание, и стал мыш мой разлюбезный трезв как стеклышко.

Я грозно икнула и на Гудрида тапком замахнулась.

— Не надо, Дуся, я сам! — отрезал король. Да воистину король!

Как он отчитал этого своего недоумка придворного! Вот бы мне так научиться — приличными словами уничтожать человека, будто последнюю козявку. Бедняга Гудрид сжался, как понурый ослик, только исподтишка гневные взгляды на меня бросал, а я в ответ слала гнусные пьяные ухмылки.

— Как ты объяснишь свою выходку? — в заключение задал Вальдор главный вопрос.

— Мне доложили, что на Вашу жизнь покушаются.

— А ты веришь всему, что тебе сопливые пажи говорят? — хихикая, осведомилась я.

Гудрид покраснел как-то совсем уж несимпатично.

— Спаситель ты мой! Даже заранее просчитал, что меня тут алкоголем убивают, и ворвался с отрезвляющим заклинанием наготове! Прямо-таки мастер своего дела! — прошипел Вальдор.

— Ваше Величество! — вот еще на тон выше и я бы с уверенностью сказала, что Гудрид поднял голос на своего короля, — позвольте объяснить.

— Позволь, мне интересно! — не удержалась я.

Вальдор посмотрел на меня как на дуру, мол — что ж ты, Дуся, мой королевский авторитет подрываешь, дрянь такая? Я одарила его придурковатым взглядом и попробовала похлопать ресничками. Вальдор хрюкнул, но в следующую секунду принял царственный вид и велел:

— Говори, маг.

— Я не знаю, о каком паже толкует госпожа княгиня. Ко мне обратился с информацией начальник охраны. Узнав от него, что некромантка уединилась с королем в кабинете и поит его отравой, я, не задавая более вопросов, поспешил сюда, ибо в таком деле дорога каждая минута!

— Ой, хи-хи-хи, и ты, герой отважный, решил спасти короля от отравления отрезвляющим заклинанием? — я разве что головой об стол не приложилась, так смешно мне было. — Какой у тебя оригинальный ход мыслей. Это заклинание очищает разум, а не желудок. Это даже я знаю! Чему тебя только в школе учили?

— Напрасно Вы смеетесь, Ваша Светлость, — Гудрид всерьез обиделся. — Я предположил, что поскольку с королем некромантка… но на Вас я ни в коем случае не подумал…

— Не ври и давай покороче! — перебил Вальдор.

Маг оскорблено вздрогнул и продолжал:

— Я решил, что некромантка поит Вас не простым ядом, а некромантским зельем, которое превращает живого человека в подобие безвольного зомби. Это воздействует на разум и если успеть вовремя, это можно предотвратить с помощью отрезвляющего заклинания.

Я только маковку почесала и не стала комментировать. Ну понятно, что этот словесник не некромант и не знает всех тонкостей, но где он нахватался глупых слухов о том, что последствия такого вот некромантского "отравления" можно предотвратить отрезвляющим заклинанием, для меня остается загадкой.

— А пошел бы ты, Гудрид, — процедил Вальдор, — пригласил ко мне начальника стражи.

Кажется, маг хотел возразить, что это не его обязанность, но к Вальдору вместе с трезвостью вернулось и мрачное настроение.

— Пошел! — рявкнул он, для убедительности стукнув кулаком по столу.

Да уж, когда Терин служил при дворе Зулкибара, не то что Вальдор, бывший тогда наследным принцем, но и сам король Деларон, обладавший нравом непредсказуемым и взрывным, не позволил бы себе такого обращения с придворным магом. Что ж за мелочь пузатая этот Гудрид?

— Слушай, Валь, мож ну их в… баню, а? Ну, попутал мажик твой, и черт с ним! У нас еще водка есть, давай снова тебя напоим.

— Нет, Дуся, я это дело так не оставлю! Сегодня пошли слухи о том, что меня тут травят и вот итог — я трезв как стеклышко без своего на то желания! А завтра они что-нибудь похуже придумают,