Штильскин - Эндрю Бакли

— В буквальном смысле, Чудовище?

— Ага, шерсть, острые зубы, очень злобный.

— Как из «Красавицы и Чудовища»?

— Бедная девочка, — сказал Гник.

— Дай, угадаю, — сказал Роберт. — Она мертва?

— Как дверной гвоздь, — ответил генерал Гнарли. — Пра-пра-прадедушка королевы Авроры отдал принцессу Белль в дар Чудовищу, дабы тот держал себя в рамках и не лез в их королевство. Чудовище счёл это оскорблением и разорвал её на куски.

— Зачем, во имя всего святого, он это сделал?

— Потому что она была уродиной.

— Не просто уродиной, — сказал Гник. — Я слыхал, она была почти неотличима от тролля.

— Всё равно, его реакция кажется чрезмерной, — сказал Роберт.

Впереди маячила роща, отбрасывая чёрные тени на хмурое небо. Дорога тянулась мимо деревьев около мили, пока не вышла на противоположном конце. По потрескавшейся и потускневшей жёлтой брусчатке дороги летали сухие листья, завиваясь вокруг деревьев.

— Почему тут так жутко? — спросил Роберт.

Деревья были живыми и мелодично поскрипывали под дуновениями легкого ветерка, сквозь них были видны зелёные холмы и пастбища. Ничего похожего на Тёмный лес, но всё равно, как-то пугающе.

— Поговаривают, эти деревья злые, — сказал Гник. — Вся эта долина когда-то была лесом, но его вырубили под угодья трёх королевств. Оставшиеся рощи находятся в постоянном раздражении из-за своих древесных собратьев.

Лили рассмеялась.

— Какая несусветная чушь.

— Да, но эффекта добавляет, — произнёс Гник, ухмыляясь.

Роберт заметил, как среди деревьев что-то промелькнуло и исчезло, и он решил, что увидел, как в лесу играет потерявшийся котёнок.

— Ребят, вы видели..?

— Шшш! — прошипел генерал Гнарли и все замерли. — За нами наблюдают.

— Генерал, если это очередная ахинея про злые деревья… — начала Лили.

— Шшш! — повторил генерал, а затем, в противоположность собственным словам, заорал: — Выходите, мы знаем, что вы там!

Перед ними из-за деревьев вышли шестеро. Четверо выглядели так, словно были специально созданы, чтобы прятаться среди деревьев. Они носили поношенную с виду одежду древесного цвета, а их конечности были длинными и веретенообразными. На головах они носили широкополые остроконечные шляпы с таким видом, словно все вокруг должны делать то, что говорят именно они. Чтобы поддержать это впечатление, пятый и шестой члены группы были просто огромны, и Роберт задумался, как смог не разглядеть их, прячущимися в зарослях, ведь для них это было физически невозможно. Они были высокими и широкими, носили такую же одежду, что и их товарищи, только больше, у них были кулаки размером со свиную ногу, а лица были словно высечены из гранита.

Один из тощих шагнул вперёд, снял шляпу, обнажив совершенно лысую голову, и низко поклонился.

— Приветствую, добрые путники, прекрасный день, чтобы пройти по дороге из жёлтого кирпича, воистину прекрасный.

— Это так, — произнёс генерал Гнарли.

— Спорить не о чем, — добавил Гник.

— Позвольте поинтересоваться, не могли бы вы отойти в сторону, чтобы мы могли пойти дальше, ведь, как вы верно заметили, сегодня прекрасный день, — дипломатично проговорила Лили.

— Скажи что-нибудь, — произнёс голос в голове Роберта.

— Здрасьте, — сказал Роберт.

— Смело и остроумно одновременно, — проговорил голос с лёгкими нотками сарказма.

— Разумеется, вскорости вы пойдёте своим путём. Позвольте нам представиться. Меня зовут Ароллис. Троих моих братьев зовут Миколин, Гауло и Джиллик. Наши более крупные кузены — Грунтнард и Аббигейл.

Роберт заметил, как Аббигейл начал пускать слюни.

— И в чьей же компании мы сейчас оказались?

Повисла пауза, в ходе которой генерал Гнарли оценивал этих шестерых.

— Я - генерал Гнарли из Боевых гномов Мрачных гор, а это — мой лейтенант, Гник. Лили — агент из Оза, а дебил с того краю — Роберт.

Роберт едва заметил оскорбление. Он наблюдал за Грунтнардом и Аббигейлом, как те начали разминать кулаки.

Роберт и его товарищи не знали, но Аббигейла изначально звали Бокрик, но он решил добровольно сменить имя, чтобы показать свой характер. Этот характер заключался в том, что он был достаточно крупный, достаточно злобный, и не имел никаких этических запретов на то, чтобы буквально вывернуть взрослого человека наизнанку, так что, без разницы, как его называть.

— О, агент, ну и ну. А о вас, генерал, мы наслышаны.

— Ага, — согласился генерал. — Да и мне вы знакомы. Вы — разбойники Старого леса.

Ароллис радостно хлопнул в ладоши.

— Я так рад, что наша репутация распространилась так далеко.

— Это так, — заговорила Лили. — Мы получали доклады о вас даже в Озе.

— Превосходно, — произнёс Ароллис. — Тогда, полагаю, можно обойтись без дальнейших любезностей. Обычно, я должен произнести длинную речь о том, кто мы, чем занимаемся, и тому подобное. Вообще-то, это становится скучно, но поскольку вы нас уже знаете, то вам известно и, что будет дальше?

— Вы будете ждать, пока мы не отдадим вам свои вещи, — произнёс генерал Гнарли с лёгкой усмешкой, которая подразумевала, что он вообще не намерен никому ничего отдавать.

— Уважаемый, — снова дипломатично заговорила Лили. — Уверена, вы осознаёте тяжесть ограбления агента, и, раз уж вы слышали о генерале Гнарли, тогда, полагаю, вам также известно, что он весьма опасен. Я могу не обратить внимания на прерывание нашего путешествия, если вы просто отойдёте в сторону, и все мы притворимся, будто ничего не было.

Тощие разбойники начали смеяться таким смехом, какой Роберт счёл снисходительным. Об агентах у него сложилось впечатление, что их боялись, но не любили. Своего рода сказочное гестапо. Но любой авторитет, который внушал хоть какой-то страх, заслуживал определенного уважения.

— Что ж, полагаю, этот разговор зашёл настолько далеко, насколько это возможно, — сказал Ароллис.

— Ох, блин, — произнёс голос.

— Что? — переспросил Роберт.

— Что значит, «что»? — спросил Ароллис.

— Будет драка, — сказал голос.

— Нет, конечно.

— Что, «нет, конечно»? — спросил Ароллис, который начал упускать нить разговора. Он привык действовать по стандартному распорядку. Его семья выходит перед путниками, Ароллис выступает с речью, всегда вежливой, а затем они избавляют путников от всего, что у них есть. Если они хоть немного сопротивляются, разбойники избивают их до полусмерти. Иногда, более чем до «полу-».

— Тебе следует извиниться, — сказал голос.

— Заткнись уже, пожалуйста! — воскликнул Роберт.

— Так, похоже, достаточно, — произнёс Ароллис, теряя терпение.

— Простите, — сказал Роберт. — Затерялся в собственных мыслях, продолжайте.

Лили и гномы вытаращились на Роберта. В пожилых глазах генерала Гнарли забрезжило нечто похожее на понимание.