Когда идет дождь… - Кира Самойловна Мартынова

Я хочу быть с тобой!

Но ты уже умер…

Город! Я лечу к тебе!

Но нахожу лишь

Холодный труп, оплакиваемый

Старым небом.

От тебя веет холодом.

Ты безразличен ко всему живому.

Ты отошел в лучший мир —

Мир памяти!

Город! Я люблю тебя.

Я помню тебя…

В Уфе Петька заболел. Эля набирает номер телефона Рудых.

— Сейчас приеду, — отзывается с того конца провода Сережа. Он приехал скоро и осмотрел больного малыша.

— Ты, мнимый больной! Чего куксишься?

— Сереж, что у него?

— Ничего страшного. Обыкновенное ОРЗ!

— Что это?

— Это такое острое респираторное заболевание, которым сейчас болеют практически все живущие на земле.

— Вот ты объясни мне, темной женщине, почему в нашу жизнь постоянно вторгаются эти вонючки-болезни?

— Э-э! Это вопрос вопросов! В этом самая прямая заинтересованность нашей родной матушки-Земли. Человек все время ее насилует, развивая свою неуемную хозяйственную деятельность.

Короче, он ей порядком поднадоел, и она хочет от него избавиться любыми путями. Вот и затевает эту биологическую войну с нашим братом, человеком.

Отсюда всякие гриппы, холеры…

— А раньше как же? Человек тогда еще смирным был, никаких там атомных станций, нефтяных скважин. Эпидемии же все равно были?

— Так Земля же умная. Она уже тогда догадывалась, что этот поганец-человек может доставить ей кучу неприятностей!

— Но люди-то! Жалко нас!

— Вот в этом и заключается парадокс существования всего живого Естественный отбор нужен, но он безнравственен. Как говаривал один наш лектор, — Сережа поднял брови, оттянул вниз нижнюю челюсть, напрягся и выдал с акцентом, — э-э… Гмм… Я вам покажу, кто есть… где!

Эля рассмеялась:

— Сережка, как ты здорово всем подражаешь! Вот талант пропадает!

— Замечательно, что он при этом стучал, вывернув неловко руку, своей указкой по внешней стенке кафедры — вот так.

И даже больной Петя заморгал воспаленными глазенками и издал подобие смешка.

Ночью у Петруши жар спал. А Эльмира уже не может спать. В голове крутятся слова из текста «Анны Карениной». Неожиданно всплывает в памяти одна встреча в Питере. Благородный, седовласый старик. Они с Петей познакомились с ним в сквере на набережной Невы.

— Какая публика! — улыбнулся он, глядя на маленького Петю. Блеснул ряд ослепительных искусственных зубов. Руки старика покоились на набалдашнике палки.

— А вы, голубушка, наверняка актриса! Угадал? — Почти.

— Вот видите, какой у старости глаз наметанный. Несмотря на свои года, и прекрасно слышу, и читаю без очков.

— Я учусь в Уфе, в театральном.

— Старик помолчал, потом, встрепенувшись, переспросил: — В Уфе?

— Да.

Он оживился:

— Уфа… Когда я был совсем молодым начинающим актером императорских тогда еще театров, работал один сезон в этом милом городе. Как же, помню-помню. Славный городок. По-моему, на высокой горе. Как-то очень высоко над рекой.

— Да-да! У нас там очень живописно. Город сам располагается как бы в чаше, а краем гребня вздымается к реке Белой. Вода в этой реке действительно белая, серебристая.

У Эли потеплела на сердце. Где-то там, в ее Уфе, мама, институт, ребята. Павел Романыч… Что-то они поделывают без нее? Небось, Сашка Верхоземский затевает что-нибудь интересное. Танька-Туська вся в поиске, непонятно каком.

— А здесь вы в гостях? — прервал ее мысли старик.

— Как ни странно, я у себя здесь дома, — Эльмира усмехнулась и одарила собеседника взглядом своих выразительных глаз. — Я ленинградка… теперь. А учусь в Уфе. Там и родилась, и выросла. Вы знаете, — она подсела рядом на скамейку, — я готовлю сейчас к зачету текст из «Анны Карениной» Толстого. И не знаю как к нему подступиться, — Эля заторопилась, понимая, что эта встреча ниспослана ей провидением.

— Кажется, вот здесь, в этом городе, и найти какие-то разгадки… Хожу по этим улицам, хочу понять природу той далекой, ушедшей от нас жизни, хотя, в общем-то, чувства, переживаемые всеми поколениями одни и те же… Но пока ничего не выстраивается.

— А… Это особый разговор, — и старик многозначительно поднял палец. — Анна Каренина… Аристократка. Вы знаете, мне кажется, что это сейчас, в наше время, почти невозможно изобразить. Здесь буффонады ни в коем случае допускать нельзя! — он помолчал. Петя заинтересовался его палкой. Набалдашник ее был в виде головки русской гончей, сделанной очень искусно из кости.

— У этой палки длинная жизнь. Она мне досталась от отца. И все служит. Что значит сделана при царе. Хм… Да. Анна… Когда-то давно, до революции, в одной из веселых компаний меня, еще желторотого, но уже воображающего себя Кином, пригласил к себе отужинать молодой человек, студент-белоподкладочник.

Берем извозчика. Катим по Невскому с ветерком. Подъезжаем к роскошному особняку. Навстречу выходит лакей, как полагается в галунах. Хмель у меня из головы как-то сразу, в момент выветрился. Входим. Богатая гостиная. Когда навстречу к нам вышла мать моего нового