Даль весенняя - Евгений Павлович Молостов

Запомнился еще один эпизод. Я видел Автономова в Доме архитектора на площади Минина, напротив памятника Чкалову. Там решался вопрос о приеме поэта Виктора Кирилловича Кумакшева в члены Союза писателей. Его тогда там не приняли. Не хватило одного голоса «за». Помню, Владимир Михайлович Автономов тогда рассказал случай, как однажды принимали в члены Союза писателей другого какого-то нижегородского поэта.

Дело происходило примерно так. Приходит в Союз писателей один поэт. Там сидят несколько человек, заочно обсуждают поэта, претендующего в члены Союза писателей. Поэт, который был старше, ввел в курс события вошедшего писателя. Сказал: «Я предложил поэта, допустим, Ивана Ивановича, чтобы его приняли в Союз писателей. А этот товарищ против (он назвал фамилию поэта среднего возраста), говорит, что такие стихи, какие он пишет, может написать любой десятиклассник. А этот (рассказчик назвал фамилию другого поэта) тоже сказал, что его еще рано принимать в члены Союза писателей. И этот (он показал на третьего) тоже против.

И тут вошедший поэт сказал: «Дорогие друзья, вы, очевидно, плохо читали или совсем не читали стихотворения Ивана Ивановича. У него прекраснейшие стихи. Его обязательно надо принять в члены Союза писателей. Тем более что он работает на высоком посту. Поэт, который говорил, что такие стихи, какие пишет Иван Иванович, может написать любой десятиклассник, сразу вспыхнул и возбужденно произнес: «Я не сказал, что у него плохие стихи, наоборот, говорю, что они у него хорошие». Второй: «Я тоже говорю, что он прекрасный поэт». Третий: «А я, как всегда, только “за”». И Ивана Ивановича тогда приняли в члены Союза писателей.

«Вот так у нас порой принимают в Союз писателей», — сказал в заключение Владимир Автономов.

Прошло уже много лет, а я снова и снова перечитываю его стихи. И вспоминаю его как порядочного человека и замечательного поэта.

Воспоминания о Владимире Васильевиче Половинкине

Поэта Владимира Васильевича Половинкина я знал с конца 60-х годов прошлого века. Ходил к нему со своими стихами в ГИИВТ (Институт инженеров водного транспорта), где он работал преподавателем. У него в том институте учился мой друг — молодой поэт Геннадий Ларионов. Геннадий часто мне рассказывал о Владимире Васильевиче и его стихах. От него я узнал, что в Кремле у Вечного огня на граните были только что вычеканены стихи В. Половинкина в честь погибших воинов:

«Товарищи, помните жизнь отстоявших.

Они сберегли нам и солнце, и радость.

За честь, за свободу, за Родину павших

Навеки считайте идущими рядом».

Владимир Половинкин был близок мне еще и тем, что в 1971 году я окончил в Нижнем Новгороде заочную среднюю общеобразовательную школу, где его жена Людмила Алексеевна вела русский язык и литературу.

Однажды, не помню по какому случаю, я оказался у него на квартире. В мое присутствие ему тогда позвонил Александр Богданов, композитор. Он сказал, что написал музыку на его стихи. Я был рад за него, не зная о том, что через много лет А. Богданов напишет музыку и на мои стихи.

В то советское время лозунг был: «Человек человеку — друг, товарищ и брат». Мы воспитывались по этим лозунгам. И на стихах поэтов того времени. Умели радоваться чужим успехам.

Сейчас у нас в стране другое время. И я не представляю Владимира Половинкина капиталистическим, буржуазным поэтом. Он выразитель советской эпохи, русского народного духа. Он более полвека отдал русской поэзии, писал стихи об участниках войны, о победе над фашизмом, об урожае, о мирных людях труда.

Я с гордостью вспоминаю те далекие годы. Пусть трудные, но манящие своими грандиозными планами. Это были годы великих свершений. Тогда человека приучали к труду с молодых лет, чтобы он знал цену жизни.

Мне нравится стихотворение поэта о парнях-студентах, которые ходили подрабатывать в угольную гавань, грузить уголь, чтобы потом с девушками сходить в кино и купить им мороженое.

Нравятся стихи Владимира Половинкина о человеческой дружбе, доброте и любви, о матушке Волге и о самой жизни. Они просты и доходчивы.

Владимир Васильевич большой и интересный поэт. Приведу здесь его стихотворение, написанное им в 1967 году, которое меня очень тронуло:

«Шел поздней ночью улицей знакомой.

Увидел дом, где прожил много лет.

Горел в моем окошке у балкона

Настольной лампы притененный свет.

И кто-то встал, размял устало плечи

И посмотрел в раздумии туда,

Где между крыш всплывала каждый вечер

Трепещущая синяя звезда.

Моя звезда!.. Как часто был когда-то

В уснувшем мире с ней наедине.

И с болью вдруг почувствовал утрату:

Она все так же светит, но не мне».

Максим Горький как-то сказал: «После смерти человека остаются его дела». У Владимира Половинкина вся жизнь была наполнена творчеством. Его стихи будут жить долго.

Краткое выступление о поэте Борисе Селезневе в честь его 50-летия в Кстовской центральной библиотеке им. А.С. Пушкина

В 1996 году в Канавино в Доме книги я купил маленький сборник стихов. Там новых поэтических книг было много всяких — и больших, и маленьких. Я долго их просматривал и выбрал эту. Название ее было: «Листья». Автор — Борис Селезнев. Мне этот поэт в то время не был знаком. Стихи его мне сразу понравились. В них не было зауми. Они просты, доходчивы и интересны. И оригинальны, как и должны быть у хорошего настоящего поэта. В то время я готовил к изданию первую книжечку своих стихотворений. Виктор Кириллович Кумакшев, наш нижегородский поэт, предложил мне типографию, которая находилась в храме Александра Невского. В то время Борис Анатольевич работал там редактором газеты «Православное слово». Когда я услышал фамилию Селезнев, я очень удивился. Получилось так, как будто я специально купил эту книгу, чтобы ближе познакомиться с автором. И я действительно тогда познакомился с ним. Впоследствии в газете «Православное слово» он напечатал несколько моих зарисовок и стихотворений. В его редакции тогда работала молодая, активная и тоже очень интересная поэтесса Татьяна Панченко. Я познакомился и с ней. Затем я с ними и с их друзьями летом 2001 года ездил в город Вязники Владимирской области на родину известного поэта-песенника Алексея Ивановича Фатьянова. Между прочим, вязниковцы очень любят и свой город, и своего поэта-земляка и справляют