Малыши по ошибке. Жена в придачу - Алиса Вебер

Дело было в моих ощущениях. Раньше, когда Виталик брал кого-то из детей на руки, делал он это будто с неохотой. Как одолжение какое-то. Я обижалась и долго дулась, стараясь объяснить это тем, что мужчины воспринимают малышей иначе, чем мы, женщины.

Мы носим детей в себе девять месяцев, рожаем их в муках, они – часть нас. Мы по умолчанию принимаем их как частичку себя. Для мужчин всё иначе…

Я надеялась, что отчуждение Виталика временное. Вот вырастут детки, думала я, и будет у них прекрасный папа, который будет заниматься с ними истинно мужскими делами. И тогда уже я стану лишней и подумаю о том, чтобы родить себе девочку. Подружку.

Но вот сейчас совершенно чужой мужчина, посторонний человек, держит на руках Митю, и на лице его столько эмоций. Целый спектр. Такой богатый, что я даже могу его считывать.

И благоговение, и робость, и удивление, и радость, и трепет.

Ощущение, словно Платон встретил давно потерянного близкого друга.

Сердце захолонуло, а в уголках глаз собралась влага. Моя реакция была мне непонятна. Наверняка боль от измены и предательства мужа, никак не пережитая мною, выскакивала наружу в самый неподходящий момент.

Я расчувствовалась. Растерялась. Онемела от непонимания ситуации.

И глаза еще эти разноцветные. Они меня вгоняли в полный ступор.

И правда, откуда у моих детей настолько похожие на глаза Платона глаза? Когда он взял Митю на руки, сходство стало более чем очевидным, заставляя меня задумываться о том, что никак не могло быть правдой.

А вдруг…

А вдруг – каким-то странным и непостижимым образом – Платон Северов имеет отношение к моим детям. Если бы я забеременела обычным путем, таких мыслей в голове никогда бы не возникло.

Но имело место ЭКО. Когда в меня подселяли яйцеклетки, оплодотворенные мужским биоматериалом. Так кто даст гарантию, что материал Виталика? Если бы муж не предал меня, я бы и не задумалась ни о чем подобном.

Но сейчас мой мозг начал мне подкидывать варианты развития событий, при которых Виталик провернул бы аферу с заменой биоматериала.

И едва я об этом подумала, как мне стало дурно до тошноты.

Ведь если он так сделал, страшнее предательства и не придумать.

И я стремглав понеслась в ванную комнату выплескивать желчь изо рта, наплевав на то, что подумают обо мне Платон и мама.

Когда я вернулась из ванной, мама уже занимала гостя своим фирменным травяным чаем и птичьим щебетание. Он слова вставить не мог, но, как мне показалось, выглядел растерянным.

Еще бы. Вроде вопрос задал простой, чисто для поддержания беседы, а я среагировала ненормально.

– Майя, солнце, с тобой всё в порядке? – мама встрепенулась, встречая меня обеспокоенным взглядом, через мгновение она уже была рядом, вручая мне фарфоровую чашку с ароматным чаем. – Тебе плохо стало? Переохладилась? Или ты, может, воды нахлебалась в пруду с нечистотами?

– Мам, да всё в порядке, – я с натянутой улыбкой взяла у нее кружку и отпила глоточек чая, – извините, пожалуйста, со мной правда всё в порядке, ничего страшного. Давайте просто спокойно попьем чая и обсудим итоги свидания с Богачевой и назначим время следующего свидания. Платон, давайте согласуем время следующего свидания, если вы не против и если оно необходимо.

– Конечно необходимо! – вмешалась мама. – Обязательно нужно посмотреть все варианты!

Я внутренне поморщилась. Она словно об ассортименте товара говорила. За всё время, пока мама работала свахой, я никак не могла привыкнуть к такому потребительскому подходу, несмотря на то, что он давал результат. Но сейчас к моим обычным эмоциям перемешивались и какие-то ещё.

Точно лишние!

Будь профессионалом, Майя! Тебе почему-то не нравится, что Платон ищет себе невесту, улыбается всем этим идеально подобранным для него девушкам, наслаждается их обществом.

Твое дело маленькое – эти встречи организовать.

– Я, эм, – замялся Платон, словно ото сна очнулся. Даже поморгал пару раз и обратил внимание на свой внешний вид. – На самом деле мне пора идти. У меня важное дело. Извините.

С этими словами он поставил кружку на край столика и направился к выходу.

– А… – мама потянула к нему руки, а я сперва тоже оторопела, а потом опрометью бросилась за Платоном.

– Платон! – позвала его, настигнув у самого порога, он уже собрался было ручку двери на себя дернуть.

Обрати на меня внимание, он вопросительно изогнул бровь, на что я лишь сделала большие глаза и обвела рукой окружность, пялясь на розовое безобразие на его могучем теле, про которое он, очевидно, забыл.

– Черт, – он оглядел себя с хмурым видом, а потом нервно улыбнулся.

Кажется, не только я немного потерялась в пространстве и времени.

– Пойдемте, – позвала его за собой, направляясь в сторону ванной, где должна была уже высушиться в сушилке его одежда.

Мы вместе дошли до ванной, в которую я вошла, оставляя гостя на входе, наклонилась, чтобы открыть дверцу сушильного барабана, но дернулась от вопроса.

– Майя, с тобой правда всё в порядке?

Сперва меня охватило смущение, когда я вспомнила, как меня десять минут назад внезапно вывернуло. Платон не мог об этом знать и точно не слышал звуков из ванной, но мог догадаться. А потом мне стало приятно от его заботы. Он внимательно вглядывался в мое лицо, и казалось, что вот-вот предложит помощь или хотя бы сочувствие.

И снова на ум пришло сравнение с Виталиком. Муж давно не обращал внимания на мое состояние. Ему было всё равно, устала ли я. Плохо ли мне. Не спрашивал о здоровье и самочувствии. Себя он ставил на первое место.

Мой брак катился под откос уже давно, вот только я этого не замечала…

– Да, всё в порядке, – сказала то, что мы всегда говорим из вежливости, не желая нагружать постороннего своими проблемами.

Платон, судя по виду, не поверил, но в нем тоже победила вежливость, и он молча кивнул. Я снова наклонилась к дверце. Дернула за нее. Еще разок.

– Что такое?

– Она не открывается. Заклинило.

– Дай я, – Платон протиснулся в ванную и отодвинул меня в сторонку с вызывающей восхищение мужской решимостью.

Однако ее не хватило, чтобы открыть проклятую дверцу. Мы дергали ее и так и сяк,