Пробное погружение - Геннадий Петрович Турмов

Соглашение не стало формальным. За несколько лет во Владивостоке побывали на практике десятки студентов из этого французского вуза.

Конференция была рассчитана на три дня. Свободной оставалась только суббота. В пятницу Евгений Петрович созвонился с Александром Владимировичем Плотто, телефон которого ему дала куратор программы по обмену студентов Марина.

Евгений Петрович и Марина переписывались по электронной почте, но впервые он увидел ее только в Париже.

Удивился, почему у француженки русское имя, а увидев ее типично славянское лицо, подумал, что, видимо, она из семьи белоэмигрантов, осевших во Франции после окончания Гражданской войны.

Так оно и оказалось. Марина прекрасно говорила по-русски с едва уловимой картавинкой. Оказалось, что она была знакома с Александром Владимировичем Плотто, внуком и полным тезкой своего деда, командовавшего отдельным отрядом миноносцев (подводных лодок) во Владивостоке во время Русско-японской войны 1904–1905 годов.

Евгений Петрович попросил у Марины номер телефона Плотто, созвонился с ним и договорился о встрече на следующий день. Александр Владимирович в телефонном разговоре объяснил, как доехать на метро до места встречи.

Утром следующего дня, к удивлению, быстро сориентировавшись в парижском метро, Евгений Петрович вышел к условленной остановке и увидел ожидавшего его высокого человека с седой, почти белой интеллигентной бородкой. Они поприветствовали друг друга и, по предложению Плотто, прошли в уютное кафе, где за несколькими чашками кофе вдоволь наговорились о событиях Русско-японской войны и участии в ней Александра Плотто-старшего. Довольные друг другом, они тепло попрощались. Александр Владимирович подарил Гуримову свою книгу об адмиралах русского императорского флота, изданную в Париже на английском и французском языках.

С тех пор они состояли в переписке. Александр Владимирович не забывал поздравлять Гуримова по телефону с рождеством Христовым.

Гуримов, в свою очередь, пересылал ему журналы со своими статьями и написанные им книги по истории Русско-японской войны. В ответных письмах Плотто комментировал их содержание и мягко указывал на допущенные неточности.

А когда он получил копии некоторых документов о службе у Колчака первопроходца сварного судостроения в Советском Союзе профессора Виктора Вологдина, то получил довольно эмоциональное письмо:

«Посылаю Вам разного рода бумаги после нашего разговора по телефону:

1) Про В.П. Вологдина[14]:

Удивительно ли? Совпадение ли? Что так далеко друг от друга, и только после короткой «физической встречи» мы встретились вокруг судьбы не «обыкновенной» интересного человека!..»

Александр Владимирович Плотто-младший писал о себе:

«Я родился в Севастополе в мае 1920 года. Моя жизнь в этом городе была совсем короткой – меня увезли, когда мне было всего полгода…

Действительно, мои корни – это члены моей семьи, жизнь которых была тесно связана с флотом….

Долгие годы меня не покидала мысль, которая впоследствии превратилась в убеждение, а убедился я в том, что родина Россия потеряла очень много, не говоря уже о погибших, о жертвах революции, Гражданской войны, сколько живых сил, сколько умов и талантов были потеряны для России!

О всемирно известных эмигрантах, которые прославили свои имена в разных областях науки, техники, культуры, искусства, знают все. Но есть и другие, о которых не говорят…»

Наверное, он имел в виду и своих родных отца и деда.

Однажды Александр Владимирович прислал Гуримову копию воспоминаний своего деда «Начало подводного плавания», изданных в Нью-Йорке в 1947 году плавания, со своими комментариями и исправлениями[15]. На первой странице автограф с текстом: «Внуку Алику на память о дедушке».

В предисловии к воспоминаниям издатель капитан 1-го ранга В.П. Шмитт написал следующее:

«Контр-адмирал Александр Владимирович Плотто, ныне находящийся с семьей в Афинах в большой нужде и страдающий тяжелой болезнью, прислал мне свои воспоминания о начале русского подводного плавания и поручил мне редактировать его записки.

Александр Владимирович был старшим офицером на учебном судне «Европа», когда я плавал минным офицером и преподавателем в Учебно-Минном Отряде Балтийского Флота в 1907 году, и стал другом моим и моей семьи. Я близко узнал этого исключительного человека, выдающегося и образованного офицера. Прямой, честный, благородный и удивительно отзывчивый, как человек, – он совмещал эти качества на службе с твердостью, прямотой, высоким пониманием офицерского долга и умел обращаться с подчиненными, в особенности с командой. Он умел пользоваться обстановкой с большой находчивостью и всегда как-то овладевал обстоятельствами, не поддавался им, торжествовал над ними и, как последствия показывали, всегда находил правильную линию поведения. Он обладал на службе большим административным и организационным талантом, тактом, правдивостью и поразительной скромностью».

…Телефонный звонок прервал и без того не очень крепкий сон Евгения Петровича. Звонили из Парижа. Человек с мягко грассирующим выговором попросил к телефону господина Гуримова, который сразу узнал голос Александра Владимировича Плотто.

Александр Владимирович сообщил, что получил очередной номер журнала «Восточный базар» и прочитал историю о гибели транспорта «Иртыш» и пленении его экипажа.

Речь шла о выставке префектуры Симанэ из Японии в Пушкинском театре университета. Помимо других экспонатов, на выставке были представлены материалы из музея Дома культуры Ваки г. Гоцу. Фотографию экипажа «Иртыша» из буклета этой выставки Евгений Петрович поместил в рассказе, опубликованном в журнале «Восточный базар».

Между тем Александр Владимирович продолжал:

– Я внимательно рассмотрел фотографию, которая высоким качеством, к сожалению, не отличается. Поэтому пришлось пользоваться лупой с большой степенью увеличения. К сожалению, капитана 2-го ранга Ергомышева (а это командир «Иртыша») я на фотографии не обнаружил. Зато в центре находится лейтенант Петр Шмидт. – И он немного помолчал. Евгений Петрович даже сразу не нашелся, что ответить. В телефонной трубке снова послышался голос Александра Владимировича: – В общем-то, личность и жизнь Шмидта богата всякими событиями. Но при проходе второй Тихоокеанской эскадры через Суэцкий канал, кажется в Порт-Саиде, Шмидт был списан с «Иртыша».

Они еще, наверное, с полчаса говорили о событиях Русско-японской войны, обсуждали другие вопросы.

…Однажды генеральный консул Японии во Владивостоке обратился к Евгению Петровичу c просьбой устроить фотовыставку префектуры Симанэ, которая и состоялась в Пушкинском театре в начале 2006 г. На ее открытии присутствовали работники консульства Японии во главе с генконсулом, студенты и преподаватели вузов Владивостока. Среди материалов выставки были и такие, которые отражали события Русско-японской войны 1904–1905 гг.

Целый раздел был посвящен эпопее транспорта «Иртыш», бывшего парохода «Бельгия», закупленного Россией в 1904 г. и включенного в состав 2-й Тихоокеанской эскадры адмирала Рожественского.

Во время Цусимского боя 28 мая 1905 г. транспорт получил многочисленные повреждения и затонул (по некоторым данным, был затоплен командой) в 2–3 милях от побережья префектуры Симанэ у деревни Ваки (кстати, во многих справочниках почему-то указывается, что транспорт «Иртыш» затоплен у берегов Кореи).

Команда «Иртыша» в полном составе (256 человек)