Масоны и революция - Арон Яковлевич Аврех

что «кучка интеллигентов» не сыграла никакой значительной роли и вся масонская организация «рассыпалась под влиянием столкновения классов». Более того, когда в масонской организации начались разногласия (о которых так выразительно писал Оболенский), то ее левая часть, включая и самого Некрасова, была просто изгнана оттуда. Это значит, что большинство ее составили деятели не типа Некрасова, а кадеты типа Шингарева. Правое крыло «очистилось от левых элементов», заявив о роспуске организации. Некрасов допускает, что это, возможно, был фиктивный роспуск. Но, как свидетельствует Оболенский, дело обстояло иначе – партийные связи оказались намного сильнее масонских, и организация просто распалась. Так что свое обязательство «ставить директивы масонства выше партийных» масоны явно не выполнили, если, конечно, такое обязательство вообще давалось, в чем мы не совсем уверены.

Помимо рассказа Некрасова, Н. Яковлев приводит еще свидетельство кадета Л. А. Велихова, депутата IV Думы. «В 4-й Государственной думе, – сообщил Велихов, – я вступил в так называемое «масонское объединение», куда входили представители от левых прогрессистов (Ефремов), левых кадетов (Некрасов, Волков, Степанов), трудовиков (Керенский), с.-д. меньшевиков (Чхеидзе, Скобелев) и которое ставило своей целью блок всех оппозиционных партий Думы для свержения самодержавия»[68]. Таким образом, Н. Яковлев ввел в научный оборот еще один документ, за который мы должны ему быть признательны, хотя, к сожалению, он не датирован и неизвестно, что это такое – воспоминания, письмо или что-либо другое. Новым в свидетельстве Велихова являются два момента, которые надо отметить: 1) другое название масонской организации, чем оно дано у Некрасова и Оболенского; 2) заявление, что целью масонов было свержение самодержавия. Последнее в свете всего изложенного нет просто надобности опровергать: несостоятельность его очевидна. Что касается названия, то мы пока возьмем это на заметку.

Такие факты не укладываются в концепцию Н. Яковлева. Тем не менее и после свидетельства Некрасова о том, что Терещенко не был масоном, он по-прежнему числит его в одной масонской компании с Керенским, Коноваловым и Некрасовым[69], а несколько выше рассказывает о личной беседе с 96-летним Шульгиным, в ходе которой тот заверил автора книги, что «организация (масонов. – А.А.) была весьма серьезная», хотя перед этим на вопрос Н. Яковлева: чего масоны добивались? – честно ответил, что «не был посвящен», но зато припоминает «удивительные слова» кадета и масона В. А. Маклакова, которые он однажды, еще в кулуарах III Думы, раздраженный очередной скандальной выходкой Пуришкевича, «громко» сказал ему, Шульгину: «кабак», а потом, «понизив голос», добавил: «Вот что нам нужно: война с Германией и твердая власть». «Вы (т. е. Н. Яковлев. – А.А.), – заключает после этого Шульгин, – делайте выводы…»[70]

Какие выводы сделал Н. Яковлев еще задолго и помимо беседы с Шульгиным, нам уже известно. Но автор задал почтенному старцу еще один вопрос: «…скажите, прав ли я, когда считаю, что в правившем лагере за кулисами четко обнаружилась тенденция к правой автократии?» Обращаем внимание читателя на специфическую формулировку вопроса: Н. Яковлев спрашивает о стремлении к автократии «в правившем лагере», а не в масонском. Мы думаем, что даже Н. Яковлев не скажет, что масоны уже правили в это время, они, по Н. Яковлеву, как мы помним, собирались еще только править автократическим образом, да так и не собрались.

Старик дал ответ, как свидетельствует Н. Яковлев, не сразу, а подумав, пожевав бескровными губами и погладив седую с желтизной бороду. Ответ сводился к одному слову: «наверное». И дальше шло рассуждение в пользу этого «наверное»: власть – слишком дорогая вещь, чтобы ее делить между партиями, а люди, о которых говорит Н. Яковлев (масоны), «были кремень и, раз схватив власть, ее бы не уронили». О каких конкретно людях говорил Шульгину Н. Яковлев, мы не знаем. Отметим потому лишь два момента: Шульгин не согласился с Н. Яковлевым, что у масонов «главным» был Некрасов, таковым был, по его мнению, скорее Маклаков (и далее идет приведенный нами рассказ о реакции Маклакова на выступление Пуришкевича). Маклаков же принадлежал к числу самых правых кадетов; он вел неустанную борьбу на протяжении всего третьеиюньского периода, и в годы войны в особенности, с курсом Милюкова, казавшимся ему слишком левым. Уже в эмиграции он выступил с резкими нападками на Милюкова, обвиняя его и кадетскую партию в том, что они сыграли на руку революции, борясь с властью в то время, когда с ней надо было не бороться, а сотрудничать, несмотря на распутинщину и т. п., на чем он, Маклаков, все время настаивал, но, увы, его не послушались. И вот этого человека Шульгин считает тем человеком – «кремнем», который, «схватив» власть, ее бы уже не выпустил.

Что касается второго момента, то зачем, спрашивается, Шульгину было гадать и предполагать: ведь «кремни» реально «схватили» власть в феврале 1917 г., а не предположительно, и очень хорошо показали, чего они стоят по части этой самой кремневой прочности. Но есть еще и третий момент в этой беседе Н. Яковлева и престарелого Василия Витальевича, который очевиден: худо дело у того, кто прибегает к подобного рода аргументам. Непозволительно выдавать за важное открытие реплики человека, для которого разговор о масонах был совершенно неожиданным (к тому же, как это видно из беседы, он решительно ничего не знал о них).

И. И. Минц по поводу этого рассказа Н. Яковлева о его беседе с Шульгиным сослался на М. Касвинова, который также, но несколько позднее беседовал с Шульгиным. На вопрос о масонах Шульгин ответил: «Никакой я тут не свидетель. Масонов не видел, с ними не встречался, что за люди – не знаю… Что болтуны они были и шуты гороховые, пялили на себя дурацкие колпаки, это еще у Толстого показано»[71].

Со своей стороны автор этих строк может сообщить, что он тоже встречался несколько раз с Шульгиным и беседовал с ним на равно интересовавшие нас обоих темы, связанные с борьбой «Прогрессивного блока» и земско-городской оппозиции с правительством и придворными кругами в драматические 1915–1917 гг. Ни о каких масонах Шульгин, естественно, речи не заводил по той простой причине, что он о них ведать не ведал, слышать не слышал.

Теперь, как нам представляется, наступил момент для того, чтобы выполнить свое обещание: показать, как было в действительности сформировано Временное правительство. Ведь, в конце концов, единственный действительно серьезный аргумент как у Н. Яковлева, так и у В. И. Старцева в пользу того, что масоны сыграли – определяющую у первого, существенную у второго – роль в захвате власти буржуазией в результате Февральской революции, – это первый состав Временного правительства, в