Много нас - Ана Кох

– Но я могла бы просто послушать.

– Я в этом не нуждаюсь.

– А в чем ты нуждаешься?

– Не в том, что ты можешь мне предложить.

– Ты странная, знаешь это?

– Ага, использую как преимущество. Подай очки, они там.

Я открываю бардачок и мне на колени высыпаются сложенные в несколько раз листочки.

– Что это?

– Записки, – мое любопытство берет верх, и я начинаю раскрывать одну из них.

– Не делай этого.

– Почему?

– Это личное.

– Так нечестно. Ты в курсе нашей личной жизни, а про свою ничего не рассказываешь.

– Когда-нибудь расскажу.

– Почему не сейчас?

– Еще рано. Когда-нибудь потом.

– А почему они тут, это же машина Ямато. Не боишься, что он их найдет?

– Я ею пользуюсь чаще, чем он. Особенно после его переезда. Вообще он оставил машину мне и папе, но у папы даже нет прав.

– То есть все это время у тебя, можно сказать, была машина?

– Угу.

– Но ты ею не пользуешься, потому что не любишь водить?

– Именно.

– И она просто стоит около папиного дома?

– Ага.

– Тогда я совсем запуталась. Твой отец живет в пригороде, но ты переехала жить в общежитие, хотя могла ездить на машине. Почему?

– Папе нужно пространство. После смерти мамы он все свои силы и время уделял мне и брату, ну, в основном мне. Думаю, сейчас пришло время, чтоб он пожил для себя. Было бы хорошо, если б он нашел себе кого-нибудь.

– Понятно.

– Не думаю, что сейчас он страдает от того, что мы уехали. Поначалу он тосковал, но сейчас научился жить своей жизнью. У него появились хобби, он знакомится с женщинами и даже иногда начинает с ними отношения, но, как он говорит, в его возрасте уже сложно найти кого-то. С одной стороны, все уже знают, чего хотят, а с другой стороны все тоже знают, чего хотят.

– И что это значит?

– Хорошо, когда люди в отношениях понимают, что им нужно, на что они согласны, а на что нет. А сложность в том, что менять привычный образ жизни страшно.

– Понятно.

***

Мои стопы касаются влажного песка с примесью камушков разных форм и размеров, теплая вода омывает мои ноги. Я делаю несколько шагов и встаю, смотря вдаль на гладь озера. По ту сторону густой лес, состоящий, кажется, из вековых деревьев. Темные стволы и ветви перемешиваются друг в другом, образуя единую темную массу, переходящую в плотный зеленый ореол. Еще несколько шагов и снова останавливаюсь, привыкая к прохладной воде. Позади меня Мика раскладывает плед и достает корзину с продуктами. Я прохожу дальше и отвлекаюсь на детские голоса из компании неподалеку от нас. Звонкий смех отражается от высоких крон и блуждает между листьев. Наконец, зайдя в воду по грудь, отрываю ноги ото дна и плыву. Чистый воздух пахнет влагой, хвоей и костром. Расслабив тело, распределяю свой вес, позволяя воде удерживать меня на своей гладкой поверхности.

Несколько часов блуждания по лесу у воды почти выматывают меня и оставляют без сил. Но эта приятная усталость, отдающаяся слабой пульсацией в ногах, никак не перекроет всех тех эмоций, которые затягивают меня все глубже.

Выйдя из машины, даже не удивляюсь тому, что Мика сразу же срывается с места и уезжает, оставив меня одну у дома. Могла бы провести остаток вечера со мной, но просить ее об этом кажется верхом наглости. Через несколько дней она обещала сходить на выставку. Приняв душ, ложусь в свою чистую постель и открываю блокнот, чтоб записать воспоминания об этом дне.

***

Мика стоит возле меня и рассматривает очередной экспонат. Современное искусство одновременно вызывает недоумение и восхищение. Перед нами панно из целых и обрезанных по нужной форме пластиковых крышек. Это похоже на пиксельную картинку плохого качества. Если смотреть на панно с расстояния в несколько метров, то изображенное поле с цветами читается гораздо лучше, чем вблизи. Слева от нас на стойке размещена пара туфель из гвоздей, справа большой прозрачный шар, наполненный пластиковыми эмбрионами. Не все смыслы и идеи мне понятны, но, по крайней мере, было интересно посмотреть, что какое искусство мне может предложить современный автор.

***

Наш маленький квадратный столик ровно такой, чтоб занять как можно меньше места, но за ним свободно могло сидеть четыре человека с каждого края. Мика напротив меня макает комочек риса в какую-то мегаострую жидкость и отправляет его в рот. Тарелка передо мной заполнена до краев, а я не уверена, что хочу это есть. Жара за окном требует холодных напитков и мороженого, а не горячего чая и капель пота от съеденного.

– Ты уверена, что это вообще можно есть?

– Попробуй и узнаешь.

– Он острый?

– Я взяла тебе самый легкий вариант. Попробуй.

Я следую примеру Мики и взяв палочками рис, окунаю его в суп. На удивление соглашаюсь с ней, что это достаточно вкусно. Еда в настоящем этническом ресторане сильно отличается от той, что продают в других местах. Слабая острота не перебивает, но дополняет разнообразные вкусы, которые сплетаются между собой.

***

– Мне кажется, еще парочка глотков и мое сердце не выдержит такой нагрузки.

– Ты же понимаешь, что на дегустации можно не глотать, а выплевывать?

– Да?

– Ага, нам это сказали в самом начале. Пустая кружка слева от тебя как раз предназначена для этого.

Дегустационная выставка кофе была ошибкой этого дня. Хоть я и готова была попробовать разные сорта и обжарки, все же остаюсь невеждой, которой все они на один вкус. Горько, крепко и совершенно невкусно.

***

Открытый урок по гончарному мастерству мне определенно понравился, хотя я до сих пор не совсем разобралась, как надо раскрашивать изделие. Цветная глазурь почти моментально впитывается, оставляя после себя полупрозрачный след. Я наношу еще один слой в надежде сделать цвет ярче, но натыкаюсь на замечание преподавателя, что излишнее количество нанесенный слоев может спровоцировать появление дефектов. Идеально ровное изделие Мики почти вводит меня в отчаяние, но я радуюсь результату своих неумелых рук. Не все получается с первого раза, и этому я тоже однажды научусь, если у меня будет такое желание.

Через несколько дней мы можем прийти и забрать наши изделия после их обжига в специальной печи. Интересно посмотреть, что у меня получилось.

***

– Это библиотека. Что мы вообще будем тут делать?

– Слушать презентацию новой книги.

– Скукота.

– Расширение границ.

– Может, пойдем в другое место?